Яблоневая слобода

– Может, попробовать завести? Или толкнуть? – предложил Сергеев. Отец Леонид уже начал нервно приплясывать.

Аня забралась в машину, повернула ключ, но ничего не произошло.

– Надо вызывать эвакуатор, – предложил Сергеев.

– Я же опоздаю, – отец Леонид крутил головой, не теряя надежды поймать попутку. И только теперь стало понятно, что ни одной машины не появилось с тех пор, как они остановились. Насколько хватало взгляда, пустая тихая дорога убегала в обе стороны.

– А мы вообще где? – осторожно спросил Сергеев, чувствуя, как внутренности оплетает беспокойство.

– То есть? – раздражённо спросил отец Леонид.

– Поворот на Растяпинск был уже?

– Что? Не знаю. – Отец Леонид вышел на середину дороги и стал всматриваться в ту сторону, откуда они прибыли.

– Мы повернули к Растяпинску? – Сергеев подошёл к Ане и внимательно смотрел на неё.

– Нет ещё. Мы же только выехали. – Аня задумчиво скребла подбородок. – Ладно. Сейчас посадим отца Леонида на попутку, а потом…

– Нет попуток, – Сергеев перебил Аню шёпотом.

– Что? – Аня наконец посмотрела на Сергеева.

– Я говорю, – Сергеев старался произносить слова как можно тише, – нет попуток. Вообще машин нет.

– Подумаешь, нет. Здесь вообще мало… – Голос Ани тоже затих.

Отец Леонид всё всматривался вдаль, потирая затылок. Аня и Сергеев оглядывались по сторонам. Казалось, вокруг ничего странного. Ну, нет машин, так здесь же не федеральная трасса. И по обочинам никого и ничего нет. Ветра нет. Ни один листик не шевелится.

Сергеев инстинктивно подвинулся поближе к Ане, она тоже сделала маленький шажок ему навстречу.

– Отец Леонид, – тихонько позвала Аня. Но священник не реагировал, всё вытягивая шею, глядя вдаль и беззвучно что-то бормоча. – Отец Леонид, – чуть громче позвала Аня. Сергееву показалось, что её голос прозвучал непозволительно громко.

– Что такое? – раздражённо обернулся отец Леонид.

– Подойдите к нам.

Отец Леонид сделал два больших шага и встал прямо напротив.

– Ну?

– Никого нет, – почти беззвучно проговорила Аня. – Вокруг – ни души.

– И что? – голос отца Леонида сорвался и засипел. Перекрестившись, он натужно прокашлялся.

Стоя прямо посреди проезжей части и тесно прижавшись друг к другу, все трое напряжённо осматривались. Не доносилось ни звука. Ни одно дерево не шелохнулось, ни один листик не качнулся.