Мертвые Игры книга седьмая

Мужчина неожиданно содрогнулся и хрипло произнес:

- Я прошу прощения, леди кен Эриар.

Он отвел взгляд и больше не смотрел на меня, но при этом - следил за каждым моим движением… как и все здесь. Я себя странно чувствовала от столь повышенного внимания, жадного до алчности, удушающего, какого-то липкого. К счастью, не от всех. Абсолютно нормально реагировали Норт, Эдвин, Дан, Ташши, министр Рханэ и лорд Эллохар. К этому списку можно было добавить еще около десятка магов, смотрящих исключительно с исследовательским интересом, взгляды остальных ощущать было тошно.

И легкий диссонанс в общее восприятие мира - я практически не ощущала лорда Гаэр-аша. Видела, когда смотрела прямо, как сейчас, и он ответил полувопросительным взглядом сине-серых злых от всей этой ситуации глаз, но не ощущала.

К слову, об ощущениях.

- Определить можно, - я даже не поняла, что это мои слова и этот глубокий проникновенный голос тоже мой, - за отступниками всегда следует Смерть.

Наиболее чувствительны к тлену медь и серебро. На отступниках они теряют блеск.

Все моментально посмотрели на ныне скованного и погруженного в стазис магистра Вердаса - на его пальцах потемнели оба серебряных кольца, и это потемнение было заметно невооруженным взглядом. После присутствующие бегло глянув на собственные кольца, обежали взглядом кольца соратников и… все посмотрели на меня.

А я, неожиданно призналась ректору:

«Мне страшно».

«Поднимешься к себе?» - тут же спросил лорд Гаэр-аш.

«Не в этом смысле… - под этим взглядами захотелось прижаться к Норту и спрятаться от всех. Но я продолжала сидеть с неожиданной для себя горделивостью и прямой спиной, так словно для меня все вот это происходящее в порядке вещей, и только ректору смогла сказать: - Я боюсь потерять способности артефактора».

- Да, - отсалютовав мне бокалом произнес лорд Эллохар, - неплохо.

Слабо улыбнувшись ему, я ждала ответа лорда Гаэр-аша на мой частично высказанный страх.

Ответа не последовало, только вопрос:

«В чем дело?»

«Эль-таим Ташши, я не почувствовала его как артефактор, не увидела плетений. Не увидела даже ауру. Только смерть мага Димитруса. Очень отчетливо, очень ярко, но только ее. Я боюсь, что просыпающаяся магия крови…»

Договорить, пусть даже мысленно, не смогла.

«Мы разберемся и с этим, - сказал ректор».

Прозвучало не слишком обнадеживающе.