Мертвые Игры книга седьмая

- Ы! - издал гоблин протестующее.

Но я не слушала. Стремительно поднесла руку к артефакту, сжала палец, так чтобы капля упала в самый центр и вздрогнула, испуганно дернувшись. Потому что передо мной был не просто артефакт Кхада, передо мной была энергетически функционирующая система… уже даже не то чтобы Кхада, скорее артефактическая система Кхада-Каро. И потоки курсировали по ней целенаправленно, так как если бы сам артефакт был мозгом, а сплетенная из шелковых нитей подобная венозной система, действительно была венами.

Артефакт сам контролировал степень восстановления организма, перераспределял энергию для питания уже оживших участков тела, и копил энергию, действительно копил, понимая, что для запуска сердца и оживления мозга ее потребуется в сотни раз больше чем сейчас, для поддержания организма. И это могло означать только одно – артефакт стал живым. И это собственно была та основная причина, по которой черные артефакторы находились под запретом практически во всех государствах – мы были способны создавать то, что в свою очередь могло начать собственное разумное существование.

Гобби потянулся к внутреннему карману, достал блокнот и написал:

«Он говорит».

- Требует энергию? - выдохнула я.

«Да. Постоянно», - подтвердил Габриэль.

Начальная форма существования…

Я протянула руку, коснулась сверкающих соединенных магически колец артефакта, и попросила:

- Если у нас все получится, отпусти его.

Гоблин очень странно на меня посмотрел, но все же написал:

«И куда ОНО пойдет?»

- К сердцу Некроса, - как-то сразу догадалась я.

И если учесть, что сердце принадлежит дракону, в теле которого сейчас расположен дворец Властителя Хаоса… зная настойчивость оживленных артефактов, от дворца останется… собственно живой дракон. И я поняла, что улыбаюсь. Просто сижу и улыбаюсь, потому что чтобы не произошло на финале Мертвых игр, можно с уверенностью процентов на восемьдесят утверждать, что живыми останутся Гобби и… в будущем дракон, тот самый что когда-то ценой жизни защитил принца Роана.

Поправила майку Габриэля, все остальное заправил и застегнул уже он сам. Вопросительно посмотрел на меня - я продолжала сидеть и улыбаться. Все-таки не каждый день созданный тобой артефакт оживает. У меня вообще этот день был первым в жизни, и оживший артефакт тоже был первым. И это было удивительное чувство создания, светлое и какое-то совершенно волшебное.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.