Слово авторитета

А разглядывать собеседника Геннадий Васильевич за двадцать пять лет службы научился, как никто другой. Причем он умело делал вид, что его совсем не интересует человек, сидящий напротив, а его ответы он вынужден выслушивать лишь в силу служебной необходимости. Но на самом деле все было не так; он подмечал многое, если не сказать – все. Жесты, мимику, прислушивался даже к дыханию, следил за руками, которые были лучше всякого барометра, и, конечно же, следил за цветом кожи – у наиболее чувствительных натур на протяжении короткого разговора она может принимать едва ли не все цвета радуги.

Полковник достал портсигар, старенький, мельхиоровый, еще дедовский, с едва различимой гравированной надписью на потемневшей поверхности. Бабка подарила, в канун помолвки. Открыл. Сигареты лежали рядком, аккуратненько, как карандаши в ученическом пенале. Закуривать не стал – закрыл со щелчком. После чего небрежно скинул в наружный карман пиджака.

Мужчина сидел спокойно, даже равнодушно. Такие отрешенные лица можно встретить только у людей, стоящих в очереди или где-нибудь в общественном транспорте, терпеливо дожидающихся своей остановки.

Да и собственную жизнь такие воспринимают философски, как некую переходную субстанцию из одного состояния в другое.

Уже через минуту Крылов понял, что заработать психологического капитала не удалось.

– Значит, вы и есть тот самый пострадавший? – бодро и одновременно с сочувствием спросил полковник.

– Он самый и есть, – безрадостно протянул мужчина.

– Как вас… по имени-отчеству?

– Иван Степанович… Федосеев, – сдержанно, но с каким-то скрытым достоинством отозвался охранник.

– Давно вы здесь работаете?

– Давно… Уже лет восемь будет.

– Значит, вы здесь старожил?

– Пожалуй, что так… Да и по возрасту я здесь самый старший, они мне все в сыновья годятся. Я их так и называю, не обижаются. Все-таки от души говорю, а не для того, чтобы обидеть.

– Иван Степанович, расскажите, пожалуйста, поподробнее, что произошло сегодняшней ночью?

На грубоватом лице Федосеева проступили новые морщины: похоже, что подобное воспоминание было не из самых приятных в его жизни.

– Ну… В этот день все было как обычно, ничто такого не предвещало, – начал уныло охранник. – Я тут у нас за смену отвечаю и слежу, чтобы у меня во всем порядок был. – Кончики пальцев правой руки нервно забарабанили по поверхности стола. – Проверили все замки, печати. Позвонили в центр, сообщили, что все нормально. Потом я пошел к себе.