Соль. Время любить. 2

- А чего я там не видел, думаю, такого, раз ты из обычного дела такой секрет городишь? А, ну, ноги раздвинула, нашла время, право слово!

- Я… - всхлипнула она, когда как я, натянув на пальцы рукав куртки, утерла ей сопли.

- Ноги раздвинь. И это всё, что вам бабам и надо-то делать, чтобы чаво важное случилось! А вы, оглоеды, - обратилась я уже к публике, что таращилась в нашу сторону, - если не хотите, чтобы в случае чаво сказал, что это вы девку уморили, отвернулись в противоположную сторону и считайте звезды.

Да не волнуйси, - прошептала я уже пациентке, - не помрешь, последний зуб даю!

Думаю, если бы на помощь нерожденному не пришла первая схватка, которую так легко было начать, вытирая сопли его ни к месту стеснительной мамаше, она бы может ещё подумала, верить мне или нет. Но тут уж она готова была показать мне всё и даже немного больше, чтобы я, цитирую, «вытащил эту штуку».

Довольно улыбнувшись, я приступила к делу. Ночь обещала быть веселой. «Штука» была крупной, и вылезать ей было очень тяжело.

Вопреки всему, больше всего в своем призвании я любила принимать роды. Когда сквозь крики матери, боль, кровь и отчаянье от того, что это, казалось бы, невозможно, в мир приходит новая жизнь. Это чудо рождения заставляло моё старое измученное сердце верить. Верить в то, что нет ничего невозможного, что жизнь всегда найдет выход, особенно если ей немного помочь. Когда в твоих руках делает первый вдох, ознаменовав свой приход в этот мир звонким криком новый человек, то ты вопреки всему веришь, что у него может ещё получиться сделать мир лучше.

Ты видишь лишь чистоту незапятнанной души, неоскверненную тяготами и невзгодами этого мира.

- Ну, милая давай, сильнее, сейчас, - тем временем, продолжала говорить я с женщиной, что, казалось, уже совершенно выбилась из сил.

В мире Айрис была темная ночь, развеваемая лишь пламенем нескольких костров, когда в почти мертвых землях некогда вековых лесов Эйлирии зародилась новая жизнь.

Последний толчок, сквозь крик, сжатые добела кулаки, тщетно пытающиеся найти поддержку в смятой ткани платья, и выдох, полный облегчения, потому что кричит уже кто-то другой, чей крик говорит миру о его появлении на свет. Невозможно не улыбнуться в ответ на этот зов, чтобы поприветствовать дитя, что пришло в мир Айрис в эту стылую ночь. Рассечь пуповину мне нечем, лишь мой собственный дар, который разведет края тканей.