Почти королевская ведьма

Скорее всего да, потому что следом полетели очень неблагозвучные выражения эмоций.

— Вот говорила же я тебе, Федя! Припрётся этот упырь! - заричитала Маврида. Коврик понуро трепыхался у неё в руке. - Но надо же было тебе этой пернатой мерзости мстить. Вот подставил ты меня, теперь в шкафу сидеть будешь! – фамильяр жалобно запищал.

— А давай я лучше тебя посажу в шкаф, ведьма!? - Маврида не ожидала спонтанного появления принца перед собой, поэтому врезалась в него на полном ходу. Возможно, будь то не вампир - она бы на нём ещё по полу проехалась по инерции.

Но Ригелю удар не нанёс никаких повреждений. В отличие от отбеливателя...

— Ой... - испуганно выдала девушка, оглядывая побелевшие вампирьи волосы. Дорогой костюм тоже решил податься в силы света. И только острый взгляд чёрно-красных глаз не утратил ни злости, ни цвета. - Ну, знаешь, на самом деле тебе ведь идёт. - Маврида осторожно пригладила белую бровь мужчины. Её рука была перехвачена тут же.

— Я тебя сейчас убью. - прозвучало очень угрожающе.

— Нельзя! - отрезала ведьма, перебирая в голове все возможные аргументы почему именно нельзя. – Я ещё долг королевству не отдала!

— Ещё отдашь, я знаю прекрасных некромантов. – отпускать руку ведьмы Ригель не спешил. – Я вот не понимаю, как с таким количеством влияющих факторов ты дожила до своего возраста. Разворотила больничную палату, облила меня какой-то дрянью, пропускаешь который день отработок у Валтора. Ты это специально, да?

Маврида сжалась в комочек, безуспешно скользя ногами по мраморным плитам, в попытке отдалиться от вампира.

Но получалось совсем наоборот. Мужчина всё ближе притягивал к себе перепуганную ведьму, и в его взгляде что-то неуловимо менялось. Когда их лица оказались непозволительно близко, Ригель постепенно разжал руку, сам не отдавая себе в этом отчёта.

Эта несносная ведьма, во всех смыслах слова, чем-то привлекала его, манила, ему сейчас трудно было оторвать взгляд от карих глаз. Таких тёплых, словно горячий шоколад, который перемешивает кондитер в дорогих фарфоровых чашках.

Если бы Маврида смогла сейчас говорить, она несомненно придумала бы что-нибудь, чтобы потихоньку сбежать. Ей и хотелось и не хотелось одновременно, чтобы верный Фамильяр прервал этот непонятный ступор, перебил эти странные чувства, которым она никак не могла дать определение.

Наконец Ригель нехотя закрыл глаза, распрямился, выдохнул, и молча пошёл прочь, оставляя ведьму наедине с ворохом необузданных мыслей.