Вляпалась!

Разместила рядом вазочку с печеньем и молочник со сливками. Я молча наблюдала за ней и задала следующий вопрос лишь тогда, когда Людмила ушла.

— Ты не собираешься рассказывать ему про Иссу?

— Нет. Демьян попросил меня огородить Ваню от всего этого.

Она произнесла имя сына с особой интонацией. Сухость сменилась безграничной любовью, какая бывает только между матерью и ребенком.

— Как ты относишься к крепкому алкоголю? — поинтересовалась она. — По своему опыту скажу, нет ничего лучше, чем чай с ложечкой качественного рома.

— Я думала, ты не предложишь! — натянуто рассмеялась я.

Марина отошла к стеллажу, чтобы выбрать бутылку, а я двумя движениями откупорила и влила снадобье. Повезло, что то оказалось без запаха и цвета. Вода колыхнулась и застыла как прежде. Одну чашку я пододвинула к себе, а вторую оставила в центре стола, опасливо поглядывая на исходящий от чая пар.

— Мне кажется, мы подружимся! — С этими словами Марина схватила ту чашку, что стояла возле меня, щедро влила туда из стеклянной бутылки алкоголь и сделала глоток.

Ничего не оставалось, кроме как взять вторую. Мои руки затряслись как у пьянчуги с многолетним стажем.

— Полина, неужели ты думаешь, что я не понимаю твоего замысла? — Её голос наполнился медовым ядом. — Мне известно, что в спальне Демьян хранил снотворное и яд. Думаю, ты избрала первый вариант? Так вот. Во-первых, снотворное изготовила я сама. Это мой дар Дёме в те месяцы, когда мы еще сходили друг от друга с ума. Во-вторых, зелье, которого отведала наша распрекрасная принцесса, тоже моих рук дело.

Если со мной что-то случится, Виктория навсегда останется чудовищем.

— В нем был приворот? — сквозь зубы спросила я, не притрагиваясь к отравленному чаю. — На Марка?

— Разумеется, — кивнула Марина, довольная собой. — Даже поразительно, как ты угадала.

— Демьян не приглашал тебя в поместье?

— Нет.

Она закрыла ром и, положив его, крутанула на манер того, как играют в «бутылочку». Горлышко указало на меня.

— Ты не боишься прислуги?

— А что мне прислуга? Они привыкли к чудачествам своего господина.

С него станется позвать бывшую любовницу, чтобы познакомить ту с нынешней. К тому же, Дёма скорее всего вернется сюда в качестве пленника, а не хозяина поместья. Ну а ты — мой заложник. Гарант того, что даже если он заявится победителем, то не посмеет причинить мне вред. Ты ему дорога, это наш козырь.

— Что ты ищешь? — спросила я на выдохе.

— Не твоего ума дело. — Марина прыснула.