Вляпалась!

— Сейчас всё объясню. Короче, я вижу глоссов…

Перед нами мелькали переплетения проходов, узкие лестницы и бесконечные ответвления ходов. Я даже не пыталась запомнить дорогу, потому что прекрасно понимала, что только сильнее запутаюсь в одинаковых туннелях.

Кажется, мы спустились на этаж вниз. Похолодало, дымок от дыхания плыл в воздухе. Я ориентировалась на свечение, излучаемое глоссом, а вот Маркелов, который не видел ничего, слепо водил перед собой руками. Надо бы взять факел, но как его разжечь?

Наконец, мучения закончились, и глосс застыл возле стены.

Я, уже понимая, что перед нами дверь, потыкалась в каменную кладку. Стена раздвинулась беззвучно. Если честно, снаружи было не лучше, чем внутри. Почти полное отсутствие света — тот исходил из крошечных оконец под самым потолком. Длинный прямой коридор, где пахло древностью и затхлостью. А по обе руки — железные решетки. Некоторые погнутые, другие обломаны и валяются на полу.

«Мы в дворцовой темнице!» — ахнула я. А ведь Дим уверял, что такой не существует.

Врунишка.

Саша поднял метровый прут и помахал им на манер меча, потыкал воздух перед собой, рассек быстрым взмахом.

— Аккуратнее, — шепотом попросила его.

— Я смотрел фэнтезийные фильмы, — самонадеянно отозвался Маркелов, поудобнее перехватывая прут.

— Я тоже смотрела, но почему-то не возомнила себя королевой эльфов, — парировала я.

С какой целью глосс притащил нас именно сюда? Мы обходили камеру за камерой. Пустующие, давно никем не используемые, они наводили на мрачные мысли.

В стены были вбиты цепи и гигантские крюки, явно не для антуража. От основного хода отделялись лучи-коридоры. Камер так много, что я сбилась со счета. Где-то валялось древнее тряпье, сохранились столы и стулья. Впрочем, глосс вел меня целенаправленно, потому времени на осмотр не оставалось.

Он застыл в середине зала, и я машинально заглянула в камеру. Она была не пуста. Нет. В ней на боку, без малейших признаков жизни валялся мужчина. Такой же, как несколько часов назад, когда он уходил босоногим из поместья.

Он лежал головой к стене, и я не могла видеть его лица, но мне хотелось взвыть от страха.

— Мамочки… — пискнула я и попыталась кинуться внутрь, но решетка не поддалась.

Я потратила нескончаемо много минут на что, чтобы отковырять замок ногтями или подручными предметами. Маркелов осматривался, искал способы помочь мне. Впустую. Эта камера, наверное, была единственной, которая сохранилась в целостности. Глосс грустно молчал. Время замедлилось.