Вляпалась!

Эхо шагов разбивалось о каменные стены. Пылали свечи, и в их неверном свете наши черты смазались.

— Поверь, наши маги помогут тебе забыть обо всем.

Дим ответил беззаботно, но в словах затесался металл. Он не лукавил и ни капельки не сомневался. В расправленных плечах появилась взрослая суровость.

— Ладно, магию нам, допустим, не перенять. Но почему вы не можете выдумать нашу технику по-своему? — не унималась я.

На одном из этажей мы двигались вглубь широкого коридора. Стены украшали нескончаемые картины с пейзажами и унылыми батальными сценами.

Пол устилала ковровая дорожка.

— Нам не хватает гениальных изобретателей, — признался Дим огорченно. — Те гении, которых у вас полно, у нас рождаются раз в столетие. Мы познали простейшие механизмы, но дальше развитие застыло. Не столь важно. Проходи.

У двустворчатых дверей застыла стража, которая учтиво поклонилась и пропустила нас внутрь. Трапезный зал поражал великолепием. Площадью с небольшое футбольное поле, весь в зеркалах и позолоте, он сиял. Длинный стол персон этак на пятьдесят ломился от яств.

Три массивные люстры из хрусталя нависали над столом. Зал пропах лилиями, розовыми, белыми, желтыми, стоящими в вазах. От сладкого запаха замутило. Я сморгнула и нашла посреди всех красот одну-единственную фигурку.

Матушки...

Принцесса была зеленовато-желтого окраса. С головой размером с тыкву, крупными ушами, жалким пучком черных как смоль волос и огромными лапищами. Свинячьи близко посаженные глазки смотрели с любопытством. Дим силой впихнул меня в зал и поприветствовал принцессу Викторию поклоном.

Она улыбнулась, оголяя ряд желтоватых зубов.

— Вы, должно быть, Полина? — грубым мужским голосом рыкнуло существо.

— Д-да.

Да она не принцесса, а гоблин! Кошмар какой. Как такую выдать замуж, кто её возьмет? Разве что слепой, только вот чем инвалид заслужил себе подобное наказание? Теперь понятно, почему женихов не соблазнили ни деньги, ни королевские титулы.

— Приятно познакомиться. — Она поднялась.

Ростом принцесса была выше меня на три головы и дышала с присвистом.

— Кто ж вас так проклял, а? — Я плюхнулась на стул.

Молодой прислужник тотчас наполнил мой бокал красным вином. Я отхлебнула глоток и сморщилась: кислятина. Дим вперился взглядом в тарелку, не принимая участия в беседе. А вот Виктория рассмеялась, и смех её, тяжелый, густой, со звоном прокатился по залу.

— Недоброжелатели, — она откинула сальную прядь волос с низкого лба. — Что, считаете, всё плачевно?

Я промолчала.