Вляпалась!

— Очевидно, что вы правы, — буркнула я, укутываясь в плед.

Озноб не проходил, пальцы тряслись так сильно, что я не могла удержать в них кружку с настоем.

— Вы кому-нибудь сообщали о том, что не переносите апельсинов?

— Нет.

— Точно? — посмотрел он выразительно; так смотрят на недалеких девиц, которые путают право и лево. — Мало ли случайно обмолвились.

— Как можно о таком обмолвиться случайно? — огрызнулась я. — «Какой замечательный сегодня день, кстати, при виде апельсинов у меня отекает горло». Я прекрасно помню, что и кому рассказывала.

Хранитель покоя тотчас сбавил обороты и даже смущенно почесал в затылке.

— Ну, зачем же так нервничать. Мы найдем преступника.

— Надеюсь.

Тело вынесли и комнату вычистили, но возвращаться в место, залитое кровью, я наотрез отказалась. Принцесса предложила любое помещение на выбор (хоть кладовку, главное, чтобы я перестала биться в истерике). Самой симпатичной оказалась маленькая спаленка на первом этаже, окна которой выходили в сад. Туда-то я и заселилась.

Странно, что она пустовала до сего дня — и планировка, и цветовая гамма радовали глаз. А главное — близко к улице. Ко мне приставили двух новых стражников, на дверь и окна навесили предупреждающие чары. За мной даже пообещали установить круглосуточное наблюдение, только бы я осталась в Иссе.

— Не переживай, Поль, всё будет хорошо, — по-дружески убеждала Виктория.

— Понимаешь, до сегодняшнего дня меня никто не пытался убить, — ревела я навзрыд. — И охранник… жалко его…

— Зато меня пытались неоднократно, — пожала плечами она.

— Как видишь, жива-здорова. Стража знает, на что идет, мы никого не принуждаем. А раз он погиб — значит, не сумел выполнить приказ короля.

Не сильно убедительно, но за неимением лучшего — сойдет. Кроме того, охранник вызывал во мне спорные чувства. Его маслянистый взгляд и зловещая ухмылка на губах... бр-р... В любом случае, смерти он не заслуживал.

В общем, я потихоньку отходила и осваивалась в новых покоях. Но на третьи сутки поняла, почему не нашлось желающих занять комнату.

Днем, чаще после обеда, за стеной слышались вскрики и стоны. В первый раз я решила, что это происки разыгравшегося воображения. На второй — прижалась ухом к стене, а после вылетела из спальни и долго бродила по парку, переводя дыхание. На третий докумекала, что комната прилегает к темнице. Когда меня пришел проведать Дим, я оптимистично заявила, что не намерена больше слушать эти вопли.

— Какие? — он напрягся.

— Там, за стеной.