Вляпалась!

Он-то ожидал раскопать что-нибудь внезапное, а наиболее внезапным в моем личном деле оказалась строчка «Боится клоунов».

Бесценное знание, блин!

В любом случае, почитали, и хватит. Я кинула папку в камин, который сама же и разожгла, и наблюдала за тем, как огонь пожирает моё прошлое. Двадцать три года жизни обугливались в жадном пламени, которое весело трещало и пыталось вырваться за пределы решетки.

Покопавшись в ящиках Демьяна, я поняла, что, во-первых, он чертов эстет (всё лежало строго на своих местах, ровно и аккуратно, стопочка к стопочке), а во-вторых, занимается чем-то абсолютно непонятным.

Какие-то переписки, отчеты, заметки. Даже если здесь есть что-то важное — я ничего не пойму.

Лишь одна деталь всерьез заинтересовала меня — герб дома Демьяна, висящий над камином. Алое сердце, оплетенное шипастыми лозами роз. Композиция очень уж напоминала игральную карту. Карта! Меня словно окатило ледяной водой. Слова цыганки, произнесенные второпях, приобрели какое-то особое, гнетущее значение.

Король, чья масть — черви. Что она там говорила? Роз его бояться надо. Вполне разумное предсказание, если учесть, чем эти розы были напичканы.

Цыганка предостерегала ещё насчет чего-то, связанного с Демьяном?..

Никак не упомнить.

На втором этаже располагалась знакомая мне спальня и ещё несколько однотипных гостевых комнат. В столовой и кухне тоже не нашлось ничего особенного, как и в гостиной. К молчаливой прислуге с расспросами я не полезла, разве что попросила молоденькую служанку — кажется, её звали Людмилой — вызвать мне повозку.

— Хозяин велел вам чувствовать себя как дома, — повел плечами дворецкий. — Быть может, желаете отужинать или остаться на ночь?

— Нет, благодарю. Постойте, — до меня дошла очевидность произнесенной фразы. — Демьян знал, что я приеду?

— Это единственное, о чем он сказал, когда его забирала стража.

Есть хоть что-то, чего бы не предугадал этот мужчина?!

Мы ехали по краю ущелья, и я задумчиво рассматривала лунный серп, зависший на черном полотнище неба.

День выдался долгий, потому я клевала носом, пытаясь не уснуть. Вдруг по левую сторону от дороги мелькнул пронзительно-белый луч света. На мгновение он ослепил, но и этого мгновения хватило, чтобы лошади испуганно всхрапнули, а извозчик вскрикнул.

Повозку развернуло на повороте, и мы полетели в пропасть.

Удар сердца, и мир перед глазами перекрутился. Я выпала из открытой дверцы и, больно приложившись правым боком о повозку, рухнула вниз.