Вляпалась!

— Тебе очень идет это платье, — сказал он шепотом, от которого мои щеки покрылись пунцовой краской.

Последнее, что я услышала перед тем, как выйти через входную дверь, было «Ой-ой-ой», произнесенное грубым женским голосом, и грустный бас короля:

— Ну, здравствуй, моё чудовище.

Судя по всему, принцесса опять превратилась в лягушку.

Вскоре повозка с зашторенными окнами, дабы никто не рассмотрел «мертвую россиянку», домчала нас до поместья. Пока Демьян давал наставления прислуге на мой счет («в клетку не лезть, с рук не кормить»), я осталась наедине с листом бумаги, чтобы составить список вещей.

Лишь самое необходимое, что нужно незамедлительно привезти в поместье. На составление потребовался почти час. Идеи не шли. Нет, мне, разумеется, требуется пять пар туфель, потому что без них мне некомфортно, но насколько это жизненно необходимо?..

Кроме того, мне выделили личную спальню, из окон которой открывался прекрасный вид на долину — и я засмотрелась на изумруд листвы и кровавые подтеки бутонов.

Вдруг подумалось, что туфель может потребоваться шесть пар. Пять повседневных и одни босоножки — для долгих прогулок среди розовых кустов.

— Готово, — сказала я, внося двухстраничный список в кабинет Демьяна.

Честное слово, никто не может так восхитительно смотреться за письменным столом, одетым в серый джемпер с узким воротом, как этот мужчина. Он будто создан для того, чтобы управлять, планировать важные переговоры и разговаривать с подчиненными вполголоса.

— Ты уверена, что всё это — вещи первой необходимости? — Демьян бегло просмотрел перечень из почти сотни пунктов.

— Да, — кивнула, присаживаясь на край стола.

Господин долины Роз откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной снизу вверх, пристально осматривал, смаковал детали. Я покрутила в пальцах перо, чуть не заляпавшись тушью. Хм, в шариковых ручках есть своё очарование.

— То есть ты знаешь обо мне абсолютно всё? — спросила внезапно севшим голосом.

— Практически, — согласился Демьян.

— Наверное, ещё и наизусть помнишь мою биографию? Оригиналы-то я сожгла.

Он легко поднялся и прошелся сначала до окна, задергивая плотные шторы, а затем застыл напротив меня. Мрачный, непреклонный, невероятный мужчина.

— В третьем классе ты напоролась на штырь, поэтому у тебя остался шрам, — сказал, глядя мне в глаза. — Вот тут.

Ладонь коснулась моего левого бедра, затянутого в ткань юбки. Прикосновение выжгло на моей коже след.