Замок Кон'Ронг

Кейт метнулась по комнатам, Колина не было, из одежды пропала только найденная на берегу, следы вели к воде…

Слуги бегали по замку, но нигде, нигде не могли найти Колина. Вот и…

Когда Кейт поняла, что именно произошло, она впала в истерику, вывести из которой ее не удалось даже пощечинами. Это сообщила Джин леди Нэйра, которая с утра уже побывала в эпицентре скандала, и забрала к себе маленькую Эллину. Девочку она, кстати, пристроила Аликс, намекнув, что учиться надо на чужих ошибках, простите, детях. Вот, погляди, чтобы не повторять чужих ошибок…

Аликс нянчила малышку, Ивар со слугами обшаривал замок, Лесли помчался в рыбачий поселок, может, Колина еще удастся найти…

Леди Дженет страдала, Тиана утешала мать, а вокруг Кейт суетились служанки.

Госпожу Линос не любили в Кон’Ронге, но есть горе, которое выводит человека за рамки обычных отношений. В такие моменты надо просто забыть обо всем и подставить плечо. А отношения можно выяснить и потом, с чувством, с толком, с расстановкой…

Успеха женщины добились, надо сказать.

Кейт уже не кричала в голос, не рыдала что есть сил, она молча сидела на диване в гостиной, и ждала вестей. И из глаз ее лились слезы.

Как часто мы не ценим того, что есть.

Ивар?

Пес с ним, с Иваром. Зато у нее был замечательный сын! Может, они друг друга и не понимали, но Колин искренне старался помочь, приглядывал за Эллиной, даже цветы ей приносил несколько раз.

А она…

Дура, господи, какая ж дура!

Кейт отчетливо понимала, что никогда, никогда себе не простит, и никогда больше…

Господи, пусть живым найдется, а остальное – неважно!

Она застыла в своем горе, как муха в янтаре, и именно такой ее увидел Люсьен, вышедший в гостиную.

Бледная, словно призрак, с красными от лопнувших сосудов глазами, с судорожно стиснутыми руками…

Горе стесало с лица Кейт прошедшие годы, сделало его совсем юным, и Люсьен не смог пройти мимо. Присел рядом, коснулся тонкой руки…

Кейт даже не заметила. Даже головы не повернула.

У Люсьена было трое сестер, не считая матери, которая регулярно впадала в истерические припадки.

Что делать с женщинами, он знал, только кто б подпустил к нему женщин? Уж точно не Резеда Лоусон, матушка неусыпно и ревниво оберегала своего сыночка от всех «жадных самок» и «хищных шлюх».

Люсьен поглядел на служанок, прищелкнул пальцами.

 - Таз сюда, с горячей водой и солью. Вы не видите – она же вся белая! Теплый платок найдите. И горячий глинтвейн сделайте, я ее сам напою…

И слуги брызнули в разные стороны.