Кафетерий для спецназа

Ханна понимала, что надо встать из-за столика и уйти. И все равно сидела, ошарашенная переменой — злость Шольта исчезла, как и не было никогда. Обычный оборотень: темноволосый, худощавый, немного длинноносый, симпатичный. Никакого сравнения с тем воплощением ярости, которое орало на Снежку и ломало дверной крючок. Ханна только сейчас разглядела, что Шольт ее ровесник. Около тридцати, наверное, чуть старше. А когда скандалил, искаженное лицо отягощал десяток лишних годков.

Мальчишка... мальчишка был похож на Шольта как две капли воды.

Такой же черный ежик волос, внимательные карие глаза. Длинноватый носишко, придающий узкому лицу своеобразное очарование.

«Брат? Сын? Сын у одиночки, который не ест хлеб? Наверное, младший брат».

Рация затрещала, хриплый голос что-то скомандовал. Шольт вскочил, коснулся плеча мальчишки. Тот ухватил его руку в перчатке, задержал, прижавшись щекой, напутствовал:

— Удачи!

— До вечера, — ответил Шольт, щелкнул мальчишку по макушке и убежал. Пацан деловито изучил содержимое бумажника, пересчитал наличность, вынул и повертел банковскую карту.

Обернулся, услышав оклик какого-то полицейского:

— Привет, Йонаш!

— Здравствуйте, дядя Болек!

— Как твои дела? Сдал «хвосты»?

— Математику на тройку, — доложил пацан. — Осталось с рисованием разобраться.

— Рисование — фигня. Главное — математика. Не зря вы с Мохито задачки решали.

Йонаш рассмеялся, вместе с полицейским вошел в кафетерий, заказал себе блинчики с повидлом и чай. Он здоровался почти со всеми заходящими посетителями, называл их по именам и гордо докладывал о тройке.

Ханна прислушивалась к обрывкам разговоров, пытаясь определить, кем приходятся друг другу Йонаш и Шольт. Слово «папа» мелькало несколько раз, но к кому оно относилось, понять было невозможно — Шольт имелся в виду, или кто-то другой. Она дважды расслышала, как упоминали Мохито, однако это ничего не прояснило — никаких проблесков родственных связей, намека на пол или возраст. Ханна прекрасно знала, что имя, кличка или фамилия могут быть обманчивы.

В гостинице вместе с ней работала администратор-медведица по фамилии Клопик. На фамилию она откликалась охотнее, чем на имя-отчество, и у постояльцев частенько случалось потрясение, когда после призыва клопика из служебных помещений выплывала дородная и пышногрудая матрона почти двух метров роста.

«А зачем я вообще подслушиваю и пытаюсь что-то понять?» — подумала Ханна и ушла в квартиру, чтобы пережить ноющее чувство недовольства собой.