Кафетерий для спецназа

У чистокровных волков регенерация лучше, чем у полукровок, лис и медведей.

— Ему руку оторвало! Совсем! Я видела!

— Людям руки и ноги пришивают, если конечность сразу в пакет со льдом убрать, а ты про оборотня беспокоишься. Кости сложат, артерии с венами сошьют, а сухожилия и ткани уже волк нарастит. У нас на работе несчастных случаев было — не счесть. Серьезно говорю: главное, чтоб голова на месте была, всё прочее прирастет.

— У вас медведь без руки остался, — вспомнила Ханна.

— Ему металлом раскаленным сожгло. Напрочь.

Пришивать нечего было. И еще не забывай — к нам «Скорая» по полчаса ехала, а там, вокруг храмовой площади, в праздничные дни всегда пара машин стоит. Чем быстрее в больницу доставят, тем больше шансов.

— Хочется верить, — вздохнула Ханна. — Мелкого все равно жалко. Он трансляцию видел, у нас как раз сидел.

— Дети быстро забывают плохое.

— Да, наверное... — промямлила Ханна, смутившаяся под внимательным взглядом Снежки. Изливать душу при подчиненной не хотелось, уходить и рассказывать о непонятном семейном положении Шольта, и том, что Йонаша увела эксперт-лисица — тоже.

Разговор скомкался, закончился дежурными пожеланиями хорошего дня.

Они спрятались во двор. Снежка заварила чай. Ёжи поставил на стол крохотный приемник, нашел волну местного радио. Тягучую медленную песню сменила короткая врезка новостей. Ведущий сообщил, что после взрыва на площади перед главным храмом госпитализировано двадцать восемь оборотней. Тринадцать — с легкими ранениями, дюжина со средней степени тяжести, трое доставлены в больницу в критическом состоянии.

Двое гражданских лиц и один полицейский. Террорист-смертник скончался на месте от многочисленных ранений.

— Полина сказала Йонашу «поживешь у нас, как в прошлый раз», — Ханна не выдержала, заговорила о наболевшем. — Непонятно, где его мать. Кто она, почему тут не появляется?

— Она умерла, — ответила Снежка.

Ханна поперхнулась чаем. Откашлялась, осведомилась:

— Точно? Откуда ты знаешь?

— Интересно стало, я полицейских потихоньку расспросила, — голубой взгляд потемнел, потяжелел.

Снежка перестала напоминать воплощение невинности: — Они мне охотно рассказали — история давняя, никого из знакомых не удивишь, а тут свежие уши. Шольт познакомился с матерью Йонаша во время облавы: накрыли притон наркоманов, доставили в полицию хозяев и посетителей. Она была висицей, говорят, что красивой и пронырливой. Ей удалось уговорить Шольта за нее заступиться, дать показания, что задержана случайная прохожая.