Кафетерий для спецназа

Ханна передавала приветы Йонашу и впихивала Полине пакеты с выпечкой: понимала, что рыжей надо кормить и четверых детей и мужа — непонятно, как она вообще с домашним хозяйством справляется.

Йонаш пришел в кафетерий с рюкзаком и пакетом, в котором гремели стеклянные банки. Отряхнулся — заморосили осенние дожди — заказал пирожки и бульон, спросил:

— Тетя Снежка, тетя Ханна, а кто-нибудь мне контурную карту раскрасить может? Не успеваю, мы с Мохито сейчас к папе в больницу поедем, я поздно вернусь. Еще сочинение надо написать и матешу.

— Давай, раскрашу, — согласилась Ханна. — Когда заберешь? Отнести на КПП?

— Не надо на КПП, там или помнут, или потеряют. Оставьте тут. Утром в окошке возьму, если можно.

— Конечно.

Повисло молчание — Ханна думала, надо ли предупредить Йонаша о том, что завтра на работу выйдут новые сотрудники. Снежке с Ёжи наконец-то нашлась смена, одобренная Анджеем. Решила не предупреждать. Спросила:

— Как папа?

— Воет все время, — вздохнул Йонаш. — Домой просится. Ему там скучно. А врачи пока не разрешают.

Ему живот обсидиановыми осколками сильно распороло, плохо заживает. Мы ему детское питание возим, кормим с ложечки, потому что он больничное не жрет. Вот.

В доказательство слов в пакете брякнули банки. Йонаш нырнул в рюкзак, вытащил контурную карту, вручил Ханне:

— Страницы один и два. Там написано. Цветные карандаши принести?

— У меня есть, — соврала Ханна, решившая сходить за карандашами в канцелярский магазин — отдать потом Йонашу, пусть у него будут запасные.

— К завтрашнему утру всё будет готово.

— Спасибо, вы меня очень выручили.

В дверь заглянул Мохито — в форме, с гарнитурой сотовой связи, подчеркивающей изуродованное ухо. Кивнул Ханне, позвал Йонаша:

— Пойдем быстрей, я под запрещающим знаком припарковался.

Мелкого как ветром сдуло, только банки зазвенели. На смену торопящейся парочке явился Анджей. Посмотрел на Ханну, на контурную карту. Усмехнулся:

— Припрягли?

— Мне не трудно. Время есть, я же не за стойкой пирожки продаю.

Анджей сделал заказ, задумчиво посмотрел на контурную карту, проговорил:

— Странно все-таки Хлебодарная милостями осыпает.

Ни Шольту, ни Ядвиге ребенок был не нужен, а зачали в первый же месяц. А ты с мужем не один год прожила, и ни снопа, ни зернышка.

Ханна почувствовала, как запылали щеки, процедила:

— Вам-то какая печаль от моей бездетности? Пирожки горло царапать начали?

— Извини, — Анджей коснулся её запястья. — Я не в обиду. Просто... неисповедимы замыслы Хлебодарной.