Кафетерий для спецназа

Ханна остановилась и замерла — Шольт догнал ее, прижался к спине, заставив почувствовать жар даже через преграду из верхней одежды.

— Я тебя нашел, — прошептал он. — Ты убегала. Я шел по следу.

— Убегала, — согласилась Ханна, покоряясь судьбе. — Я боюсь.

— Не бойся, — Шольт прижался еще сильнее. — Если не понравлюсь — разойдемся без обид. Попробуй меня. Я свободен. Мохито присмотрит за Йошей. Я попросил.

— Ты потом...

Шольт не дал ей договорить. Подтолкнул в сторону, прижал к стене и начал целовать.

Это не просто опьянило — Ханна словно в бездну провалилась. Любые запреты и доводы проигрывали, таяли под губами Шольта. Язык влажно обследовал подбородок, губы, касался век, суля пиршество изголодавшемуся телу.

Ханна немного отстранилась. Потрогала длинноватый нос, проехалась по скуле, вызывая у Шольта жадный стон. Мир сосредоточился на кончиках пальцев. Шольт дразнил намеком на утреннюю щетину, трещинкой на губе, шелковым изгибом брови.

— Выбери меня. Хотя бы на этот Покров.

Шольт просил, не требовал. Ждал ее ответа. Ханна почувствовала свою власть. И, уже решившись, продолжила игру, увиливая от поцелуев и уводя покорного волка все дальше — не в лес, но в собственную спальню.

Глава 31. Первая ссора

Как они добрались до квартиры, Ханна не помнила. Она захлопнула дверь и растаяла — сначала поцелуи и осторожные прикосновения, а потом уже натиск и сводящее с ума волчье рычание, вызывающее у тела бурный отклик. Кровать жалобно заскрипела, приняла двойной вес, готовясь к суровым испытаниям.

Помнится, с Витольдом они приноровились друг к другу не сразу. Пришлось и брошюры читать, и позы подбирать и менять, чтобы гарантированно достигнуть удовольствия. С Шольтом не было никаких проблем: он не заботился о позах, только придерживал Ханну, чтобы она с кровати не упала или лбом об спинку не ударилась. И все было прекрасно — со стонами и криками восторга и блаженной истомой.

К вечеру они чуточку растратили накопившийся пыл. Шольт отвлекся на телефон, написал пару сообщений в ответ на сообщения Мохито.

Проник в кухню, осмотрелся, спросил:

— Кафетерий еще работает? Схожу, что-нибудь куплю на ужин.

— Глупости! — воспротивилась Ханна. — Я приготовлю.

Первый делом она пожарила «волчью яичницу». В холодильнике нашлись два помидора, доспевавших в ящике для овощей — были бурыми, долго краснели — нарезанное кубиками сало и крупная вареная картофелина. Сало зашкворчало на сковороде.