Невеста Короля-Феникса

То, что Але посчастливилось не застать на острове Фрет, днем ее задели только отголоски той страшной бури. Но и они едва не сломали, отнимая последние силы для борьбы. Огвена и Бенну пережили все – от начала до конца, но нашли в себе силы дальше существовать, радоваться и поддерживать тех, кто слабее.

– Я и сама пришла бы, – улыбнулась Огвена. – Но ему, как ты понимаешь, в покои к девушкам из гарема по ночам приходить нельзя.

– Понимаю, – невольно хихикнула Аля, прикрывая рот ладонью, но тут же вновь погрустнела: – Он так переживал.

Там, во дворе. Особенно когда ему сказали о погибших.

– Переживал, конечно, – вздохнула Огвена. – Бенну многое видел на войне. Стольких друзей мы потеряли. Почти всех, с кем росли, с кем обучались, тренировались… Кто был частью нашей жизни.

Теперь дрожала уже непоколебимая воительница, попавшая в сети недавних воспоминаний. Ни ей, ни другим фениксам не хотелось повторения кровопролития. С каждым днем Аля все больше убеждалась, что ленная сонливость гарема – не более чем наспех раскрашенная маска для испещренной шрамами реальности, в которой на самом деле жил остров Фрет.

– Он не хочет больше сражаться? – поняла Аля. Она увидела перед мысленным взором силуэт Бенну, стоящего вполоборота в серой дымке, которая утаскивала в небытие четкость очертаний, похищала его частица за частицей. Образ усталости и тайного знания мерцал горькой печалью многих сожалений. Не хотелось видеть Бенну таким, уставшим и задумчивым.

Он ведь так обаятельно улыбался, так задорно смеялся, когда находил повод для веселья. В такие моменты он напоминал беззаботного мальчишку, а в другие, в мгновения тяжких дум, вся молодость меркла, точно пролистывая двадцать, а то и тридцать лет жизни.

– Да. Пожалуй, – согласилась Огвена, выравнивая дыхание. – Сражения не принесли ему ничего, кроме боли.

– Я поняла это по его лицу. Оно было таким усталым, – согласилась Аля и тревожно встрепенулась: – Огвена, скажи, больше не будет нападений?

– Надеюсь, что нет, – отозвалась Огвена, но махнула рукой: – Никто не может сказать с уверенностью.

Не буду обманывать, ты слишком умная, чтобы поверить в добрую ложь.

Але польстило признание ее как умного человека, а не фарфоровой куколки, которых видела во всех кандидатках Павена и другие блюстители старых традиций. Но вскоре значение слов достигло разума острыми иголками: никто не обещал покоя и спасения.