Больница на Змеиной Горе

Ты там обязательно найдешь друзей, отдохнешь и перестанешь просыпаться по ночам. Нет, папа не сможет поехать. Конечно, папочка тебя очень любит. Мы скоро вернемся к нему. Нет, нарядное новое платье взять нельзя, но ты можешь забрать с собой любую игрушку.

Лори не спорила. Она всегда была послушной девочкой.

— Мы поедем в путешествие, — сообщила она своей любимой кукле, нарядив ее в дорожное платьице. — Мама говорит, что теперь я не Глория Даттон, а Глория Мон. Легко запомнить, правда? А ты теперь не Вероника, а Катарина.

Родители Ланса попрощались со внучкой дома: никто не должен был видеть нас вместе. Бабушка дала тысячу наставлений, как нужно вести себя благоразумным девочкам, а потом, не сдержав чувств, прижала малышку к груди. Граф Даттон подхватил Глорию на руки, расцеловал в щечки.

— Будь умницей, Репка, слушайся маму.

Всю дорогу до трактира мы молчали. На Лансе лица не было, я ловила его взгляды то на себе, то на дочери. Он сжимал губы, качал головой — будто вел внутри себя неслышный спор.

В трактир «Бараний рог» зашла аристократка с нарядно одетой девочкой, а вышли три простолюдинки. Рослая женщина в теле шла впереди, молодая женщина несла объемный саквояж и корзину, малышка в светлом ситцевом платье брела, опустив голову, держа за ручку куклу.

Ланс остался на другом конце улицы. Он не заходил в трактир. Мы договорились, что он попрощается с нами здесь, не пойдет на вокзал, чтобы не привлекать подозрений. Ланс присел на стул напротив чистильщика обуви: тот удачно расположился на углу.

— Идем, Лори, идем, — тихо позвала я дочь.

Но Глория в растерянности все оборачивалась на Ланса.

— Почему папуля не с нами? — спросила она и захныкала.

Я присела рядом.

— Так нужно, Репка.

Мы прошли еще несколько шагов. Я не выдержала и тоже оглянулась. Ланс сидел, весь подавшись вперед, будто хотел оставаться рядом как можно дальше. Сопровождать нас хотя бы взглядом.

Мы расположились в вагоне третьего класса. Мне не привыкать ездить на жестких полках.

Скоро раздастся свисток, и поезд умчит нас в новую жизнь. Я запрещала себе думать о Лансе. Стоит представить, что теперь я увижу его нескоро, как слезы потекут сами собой.

Лори прижалась носом к стеклу.

— Папа… — прошептала она.

— Папа не придет, маленькая.