Милослава: (не)сложный выбор

Ужасно интересно!

Осторожно я касалась пальцами, без сомнения, исторической реликвии, вглядываясь в убористые буквы.

«Я, младший принц, третий сын своего отца Эстебана II Галлинг, именованный Доминиан Леонардо Александр, пишу эти строки в замке Нефф. Не знаю, найдут ли сии записи когда-либо, не знаю, хочу ли сего, но пишу свою исповедь в надежде, что частица моей души сохранится здесь и после моей грядущей погибели.»

Потрясающе!

Я прижала тетрадь к груди, потирая озябшие руки.

Как, почему здесь сохранилось всё в том виде, в каком было столько лет назад? Отчего не освободили башню? Оберлинги ли оставили в назидание потомкам, иль указ на то был королевский? Башня не отапливается; судя по толстому слою пыли на каменном полу, уборка здесь не производилась с тех самых пор, как отсюда сбросилась вторая жена Максимилиана.

И, кстати, откуда она сбросилась?

Отодвинула проледеневший насквозь гобелен со сценой охоты на оленя: здесь такие же бойницы, как и ниже. С трудом выломала ставень. В узкие отверстия разве что кошка протиснуться может.

Значит, должен быть выход на крышу. За одним из гобеленов нашлась щель с вырубленными там ступенями. Убрав тетрадь и кольцо в карман широкой юбки, я полезла туда.

Всё-таки правду говорят, раньше люди были меньше размерами. Скудно питались в детстве, много двигались, часто болели. Потому что пролезть в такие лазы могли только аскеты. Уж на что я тоща как палка, и то в некоторых местам прохожу только боком.

Ступеньки разной высоты не добавляют легкости подъему.

Паутина и холодные стены тоже. Подспудно приходит мысль, что мой крупный и упитанный батюшка застрял бы здесь как пробка в горлышке бутылки с вином.

Упираюсь головой в деревянный люк, толкаю его руками, не подумав, что на площадке башни куча снега. Люк открывается на удивление легко, а мне на голову обрушивается целый сугроб. От неожиданности я выкрикнула совсем не те слова, которые полагается знать приличной девушке, на глазах от колючего холода выступили слезы. Снег был за воротом платья, на шее, в волосах, он таял, ледяными струйками сползая по груди.

И всё же я вылезла наружу до пояса - из чистого упрямства. На меня тут же обрушился ураганный ветер со снегом: сбивая дыхание, заживая своими холодными ладонями рот и нос, дергая за волосы. Отсюда можно было рассмотреть только затянутое серой хмарью небо и смутные зубцы из камня. Вылезать полностью на площадку я побоялась - ветер скинет меня вниз без всякой помощи воздушника.