Милослава: (не)сложный выбор

Я прекрасно знаю, что в мире есть те, для которых женщина – лишь предмет интерьера, бесправная рабыня, домашнее животное.

Неоднократно деревенские женщины приходили к отцу с жалобами на бьющих их мужей. Отец обидчиков карал сурово, чтобы впредь никому неповадно было обижать слабого. А если мужик калечил ребенка (и такое случалось) – дорога ему была только на каторгу в каменоломни. У простого люда драки были нередки, но я прекрасно понимала, что это скорее не из-за происхождения, а из-за простоты нравов. И среди моего круга такое запросто могло произойти.

Просто для многих существовали какие-то границы, которые переступить было страшно. Родители женщины, прочие родственники, общество, государь, в конце концов.

Я помню, как старшая дочь кнеса Василевского, моя хорошая подруга, в один день вернулась к отцу со ссадинами на лице и сломанной рукой. Мой отец тогда ездил к государю за разводной грамотой. Что пережила Людмила в своем коротком браке, кроме побоев, она рассказала единственно моему отцу, который был наиболее близок к столице и оттого считался первым в приграничье ходатаем, который и доносил до государева суда все жалобы и тяжбы.

Муж Людмилы был из ближней свиты государева сына, а Василевский – всего лишь провинциальный кнес. Поэтому, вероятно, насильник был уверен в своей безнаказанности.

Не вышло. Отец добился, чтобы наказание было по всей строгости, поговаривали, что даже с избытком. Мужа Людмилки казнили в назидание другим. Был бы не столь высокой птицей – обошлось бы каторгой лет на пять, или разводом и огромным откупом, а то и вовсе бы замолчали.

Но человек, приближенный к наследнику, должен являть собой образец добродетели. Избиение беременной жены – не тот случай, на который мой отец закрыл глаза. «Не удерживает добродетель – пусть держит страх» - фраза отца, которую на все лады повторяли в то время в обществе.

Мне невероятно повезло, что мой супруг оказался спокойным и порядочным человеком. Здесь, в горах, вдали от столицы, он мог творить всё, что ему вздумается, и некому было бы меня защитить.

А я, неблагодарная и неправедная, пытаюсь разделить свое сердце пополам и полюбить сразу двоих.

Не выйдет. Сердце так не делится.

Заскрипела дверь за моей спиной. На крыльцо вышла Айша, укутанная в тулуп и несколько шалей так, что только нос и видно было. В руках у нее был довольно большой узел.

- Я не вернусь сюда, миледи, - спокойно сказала она. – Супруг строил дом на совесть, он крепкий и удобный. Надеюсь, он послужит кому-то еще.