Милослава: (не)сложный выбор

Да и долго в лесу я не проживу без еды и огня. Вот сейчас я позавидовала Славке. Воды осенью в лесу найти можно. А огня где взять? Ни костер разжечь, ни грибы пожарить. Ягод почти и не осталось, кроме рябины да калины. Зайца мне не поймать, а если поймать, то не разделать без ножа. Орехи? Каштаны? Коренья? Пожалуй, что седьмицу протяну. Но и то – с огненным даром дикого зверя можно отпугнуть. А водой что сделаешь? Ох, напрасно я над сестрой превозносилась.

Села рядом с охотником на попону, протянула руки – связывай.

Он завязал их каким-то мудреным узлом – вроде и не давит, но и вытащить никак. А огневица легко бы веревки подпалила. Славка, как мне тебя сейчас не хватает!

— А пленников кормить будут? – спросила у охотника.

— А поспать еще пару часов ты не хочешь? – отчаянно зевая, ответил вопросом на вопрос мужчина.

— Выспалась уже.

Он тяжко вздохнул, покопался в своей торбе и дал мне краюху подсохшего ржаного хлеба с толстым куском сыра. Я, удерживая завтрак связанными руками, с наслаждением впилась зубами в такую желанную пищу.

— Тебя что, неделю не кормили? – с любопытством спросил охотник.

— Два дня, — с набитым ртом буркнула я. – Я постилась перед свадьбой.

— Зачем? – изумился он.

— Так полагается.

Умяв хлеб с сыром, я вызвала из земли под сосной маленький водный ключ, напилась чистой студеной воды, пахнущей травами, умылась. Охотник смотрел на меня завороженно.

— У тебя сильный дар, — выдохнул он. – Очень сильный.

Еще бы не сильный. После того пожара дар несколько вырос. Говорят, так бывает, когда все силы вычерпываешь до донышка. Правда, и наоборот бывает. Когда дар никогда не возвращается.

— А ты в любом месте так можешь, или только на своей земле? – поинтересовался охотник.

— В любом, — ответила я. – В пустыне сложнее, но, уверена, я справлюсь.

— Отлично, — обрадовался охотник. – Не придется искать источники. Подержишь, я умоюсь?

Отчего ж не подержать? Мне бы и хотелось его ненавидеть, но почему-то не выходило.

Уж больно он простой да смешливый. Да, похитил меня, людей убил. Но такова его работа. В конце концов я сама порой цыплятам головы сворачивала, а потом их потрошила. Да и служба у воинов такая, что в любой момент их жизнь закончиться может. А ведь он один был, а защитников моих дюжина. Значит, сплоховали они, подвели.

Или не один? Задумалась, вспоминая. Вначале упали два дружинника, ехавшие чуть сзади меня.