Милослава: (не)сложный выбор

Оборотень свою добычу не упустит. От него не скроешься в лесу или в поле. Разве что в городе, но город еще найти надо.

На всякий случай я вела себя прилично, уговорив Кира не связывать меня. Так было удобнее обоим. Смириться со своим пленением не смирилась, но и время у меня утекало сквозь пальцы. Разум подсказывал мне, что бежать бесполезно, тогда как сердце рвалось к степи. Тоска накатывала порой — хоть вой.

Между тем Кир действительно был великолепным охотником. От наших стоянок не оставалось не то, что следов — запахов даже не оставалось.

Как он это делал, я не понимала. И конь у него был непростой: скакал в лесу как в чистом поле, а на дороге, раскисшей после дождя, когда даже упавший лист оставляет след, после копыт не было даже ямки. Не найдут меня степняки.

Отец найдет по водным следам. Заговор я прочитала верно, а вода — она везде есть. Да только куда отцу нас догнать? По лесам да по полям петлять непросто, а у реки или у озера мы не останавливались. Большая вода бы его позвала издалека, а малую еще найти нужно.

При других обстоятельствах мы с Киром могли бы подружиться. Возраста мы были недалекого, вряд ли ему было больше двадцати пяти. Внешне, мне казалось, тоже были схожи. Оба высокие, худые, длиннолицые. У меня разве что волосы потемнее были, но все же походили мы друг на друга как брат и сестра. У меня даже подозрения были, не является ли Кир в самом деле мне родней. Про бабку он тогда оговорился — нет, явно не про Антонеллу. Кир из Галлии, а мать моей матери — галлийка. Я не знаю, какой зверь был внутри нее, может, лесная кошка, может, еще кто — но точно не волк и не медведь.

Зверя Кира я тоже определить не могла. Слишком много совпадений! Глупо, конечно, мало ли оборотней в Галлии, но эта мысль позволяла мне чувствовать себя в безопасности.

Я усиленно вспоминала, что мне известно о бабушке, и понимала, что не знала ничего, кроме того, что она была государевой наложницей. Была ли она высока ростом? В кого обращалась? Была ли она несчастна? Кто остался на ее родине? Да я даже не знала, когда она умерла! А вдруг она еще живая? Живет себе где-нибудь во вдовьей комнате дворца, прядет пряжу и вспоминает прежние времена.

.. Бабка Антонелла вон еще бодра и совершенно не собирается помирать! Почему я никогда не спрашивала отца о бабушке? Возможно, потому, что он когда-то запретил мне всякие расспросы о маме: ему было горько о ней вспоминать. Всё, что от матери осталось — портрет и серебряный венец.

— Кир, — толкнула я локтем охотника.