Милослава: (не)сложный выбор

Меня охватил самый настоящий удушающий ужас. Я осталась наедине с пьяным незнакомым мужчиной, который имел на меня все права и был явно меня сильнее. И этот мужчина вначале показался мне приличным человеком!

Я развернулась и бросилась прочь из комнаты, но он оказался быстрее. Быстрый как зверь и такой же сильный. Он поймал меня за руку, дернул на себя, прижал к своему телу. Запах изо рта у него был такой жуткий, что меня замутило. Я брыкалась, извивалась, визжала изо всех сил. Пробовала призвать водные плети, как учил меня когда-то отец, но увы – влаги в воздухе почти не было, а источника воды вблизи не ощущалось.

Платье на мне было разорвано в мгновение ока. Оберлинг швырнул меня на кровать, навалившись сверху, жадно ощупывая руками. Я зарыдала, умоляя его прекратить.

— Тише, мышь, — рыкнул он. – Знали же, что полнолуние. Всё просчитали, сволочи. Ты же сама понимаешь.

Всё, что я понимала – что меня собрался изнасиловать пьяный мужик.

— Вы обещали меня отпустить, — жалобно пискнула я. – Завтра.

— Отпущу, — согласился Оберлинг. – Только брак косн... косну… консумирую, во. Чтобы у Браенгов потом претензий не было.

— А может в другой раз, а? Вы же благородный человек, вы же…

— Кто тебе сказал такую ересь? – искренне удивился он. – Я же Оберлинг! Выскочка! Да еще и убийца. И потом, ты же сама сказала, что ты – мой подарок на день рождения.

И всё же он сумасшедший! И в самом деле собрался… консумировать брак. Во всяком случае, от одежды он уже избавился. Хорошо, что в комнате сумрачно, и оттого всё происходящее напоминает кошмарный сон.

И счастье, что я не невинная девица и знаю, чего мне ожидать! Он хотя бы не причиняет мне особой боли. Может, если представить себе, что рядом Таман, будет легче стерпеть его руки, довольно бережно избавляющие меня от остатков белья, прикосновения бороды к шее и плечам?

Таман, к сожалению, третьим быть на нашем супружеском ложе не пожелал, и я осознавала, что на меня наваливается мой новоиспеченный супруг, а не степняк. От укуса в основание шеи (оборотни, чтоб их!) я только передернулась, сдержав крик боли, тем более, что он тут же зализал его.

От прикосновения горячего языка даже что-то екнуло в животе. Мой сумасшедший супруг старался не причинить мне боли, не делал резких движений, и его вторжение было почти нежным и не затянулось надолго. Было не столько больно, сколько жалко себя. Слезы холодили щеки, стекая мне в уши и на волосы, отчего мне стало холодно, щекотно и противно плакать.