Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Иными словами, нашими особыми обстоятельствами было несовершенство законодательной системы, наша недальновидность и кучка призраков.

Но обычные люди слыша эти два слова думали совсем о другом.

Они думали о нравственном падении современной молодежи.

Взгляд Ароньи Петровны направленный в мою сторону сверкал осуждением.

– Я же не по-настоящему буду у вас учиться, – миролюбиво подчеркнула я.

– Какое облегчение.

А вот это уже было обидно.

Практически до слез.

Впрочем, возможно, у меня просто была аллергия на ковры.

Я посмотрела на Лукьяна.

Это был тот самый взгляд, который говорил – зачем ты это сказал? Ты что, не догадывался, какой эффект произведут твои слова?

В ответ Лукьян слегка пожал плечами, а уголки его губ едва заметно опустились вниз, что можно было расценить как – кто же знал, что эта госпожа так дурно обо всех думает?

Да-да, и ты, конечно, как всегда, ни при чем.

Очень удобно.

Я нахмурилась – тебе должно быть стыдно.

Лукьян опустил глаза – мне очень стыдно.

Платон чуть наклонился вперед, вторгаясь в этот молчаливый диалог, и резво подергал бровями – ну признайте же, что я был невероятно хорош со своей искрометной репликой.

Мы с Лукьяном вопросительно посмотрели на Змеева. Он стоял к Платону ближе всех, ему и предстояло сдерживать его порывы.

Гордей покачал головой впечатав ладонь в лицо.

Во-вторых, Аронья Петровна напомнила о том, что согласно пункту пятому утвержденных Ассоциацией педагогических работников Требований к лицам, занимающим педагогические должности, претенденты на педагогическую должность обязаны иметь соответствующее образование или доказать, что обладают достаточным уровнем знаний в преподаваемой области.

– Я бы хотела быть уверена в том, что вы способны преподавать танцы и этикет.

– Этикет и я родились в одно время, – заверил Платон.

Правда в разных местах, добавила про себя я.

Аронья Петровна перевела взгляд на Гордея.

– Что? Я должен сказать, что пришел в этот мир в балетных чешках? Нет. Я нормальный.

Платон фыркнул.

Лукьян хмыкнул.

Я в ответ на вопросительный взгляд Гордея развела руками.

Ну что ты от меня хочешь?

Скажи спасибо уже за то, что я в голос не хохочу.

Нормальный он. Конечно. Интересно только, на фоне кого?

Единственный, кто не вызвал у Ароньи Петровны никаких вопросов – это Лукьян.

Что лишний раз доказывало, что проницательности у нее было – ноль целых, ноль десятых.

– Вы выглядите, как человек, которому можно доверить работу с документами.