Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

– Что-то я как-то думаю, он не сильно-то и задумывался о том, кто ты такая. Его так по десять раз на дню все приветствуют. Я бы на его месте тоже на всех смотрела с намеком на то, что им уже пора.

– Но Ее Величество представила меня. Думаю, она даже специально повела меня в сад. И она сказала, что… что раньше Его Величество всегда был рад меня видеть. А теперь… И Иларион, кажется, избегает меня.

– Не может поверить своему счастью.

– Евжена!

– Что? Может, это у них у всех какие-то проблемы. Причем тут ты?

Я так ничего тогда и не сказала.

Я не знала, стоит ли говорить Наде о том, что, глядя на нее, император, вероятно, каждый раз видит свои собственные руки, залитые кровью.

Когда Хилковых обвинили в измене, когда весь двор ополчился против них и требовал от императора их незамедлительной казни, что он должен был чувствовать, зная, что ему придется казнить свою сестру?

Наверняка он пытался что-то придумать.

Будь я на его месте, я бы пыталась.

И я была бы совершенно разбита после того, как мне бы это не удалось.

Император был заложником своей короны.

И можно было только догадываться, какой гнев он ощущал сейчас, когда Змеевы обрели то, что потеряли, а он не мог даже надеяться на что-то подобное. Раньше придворные клеймили Хилковых заговорщиками и убийцами, а теперь, когда выяснилось, что погибшая по их вине дочь Змеевых, невеста цесаревича, жива, что все это время она росла не просто в каком-то приюте, а в приюте двоюродной тетки своего отца, общественное мнение развернулось на сто восемьдесят градусов.

Что если это Змеевы все спланировали? Что, если все это время они прекрасно знали о том, что княжна жива и просто прятали ее, разыгрывая пострадавших? Не было ли все это грандиозным способом устранить единственную семью, которая могла бы их сдержать и оказать поддержку императору в этом скрытом противоборстве?

Те же, кто первыми ткнул в Орфея Хилкова пальцем и обвинил в подготовке дворцового переворота, сейчас с удовольствием поддержали бы этот переворот.

Вот только их желания были ужасно несвоевременны.

Я хотела и в то же время боялась узнать, что обо всем этом думал Лукьян. Подозревал ли он Змеевых? Злился ли он? Хотел ли он отомстить и видел ли открывшиеся ему возможности для мести?

– Политика так скучна, – говорил он. – К тому же я в ней совсем не разбираюсь.

А потом в городе, в каком-нибудь кафе мы натыкались на советника Пешкова. Совершенно случайно, ясное дело.

И тот говорил:

– Какая приятная встреча. Это же молодой господин Хилков.