Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Проблема заключалась лишь в том, что я пока не придумала, как именно его шокировать.

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Что?! Нет!

– Хм. Значит, не сегодня. Что ж. Ладно.

И, словно мало мне было тех проблем, которые я организовала себе сама, в империи совершенно точно творилось что-то неладное. Помимо Чеслава Змеева жертвами нападений стали еще несколько глав влиятельных родов. Им удалось избежать значительных повреждений, но все они были единогласны в описании нападавшего. Это была бесформенная, улыбающаяся тень.

Тут и там активизировались древние проклятия и духи.

Отношения с Азарским алтынатом снова трещали по швам.

А охотникам жандармерии так и не удалось понять, кто посеял хаос на прошлогодней церемонии распределения. Расследование ходило по кругу. А круг-то был – заколдованный.

Мрачный молочай цвел на протяжении трех дней, а потом растворился в воздухе, словно его никогда и не было в академии.

Я хотела поговорить об этом с матерью.

Я была уверена, что она что-то знает, но, когда я спросила ее, она только недоуменно похлопала глазами, нахмурилась, и наконец сказала, что цветы для своей свадьбы готовила не сама.

Этим занималась ее помощница – Аглая. Та самая, которая так пристально следила за тем, чтобы я не потеряла корзину, которая пеклась об оформлении так, словно от этого зависела ее жизнь, и чей тихий вздох, брошенный мне в спину в тот последний раз, когда я ее видела много лет назад, теперь преследовал меня в кошмарах.

Потому что, как выяснилось, Аглая умела исчезать ничуть не хуже потусторонних цветов.

Салон, который мама передала под ее управление, был закрыт, и все, кого я спрашивала, как один со стеклянными глазами твердили, что Аглае пришлось уехать.

Среди всего этого бардака мои чувства не интересовали даже меня саму.

– В вашем возрасте я уже сражался на войне с Азарским алтынатом! – громко объявил наставник Громов, прервав мои скорбные размышления. – И такие как вы, которые только с прыщами на лице горазды сражаться, там не выживали, понятно? Однажды наш отряд забросило в пустыню, мы оказались без провизии, без медикаментов и воды, и что по-вашему мы сделали? Сдались? Умерли от жажды? Нет! Мы хотели пить, и мы пили слезы наших врагов!

О.

Боги. Опять он за свое.

Он вел себя так, словно это мы рвались на его кафедру, а не он понаставил другим преподавателям фингалов за одни только робкие попытки высказать мнение о том, что всем нам было бы лучше специализироваться на чем-то отличном от мордобоя.