Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

Справа капало, слева стучало, на лице Антипия явственно ощущалась паутина, в которую он по неосторожности влетел, и, хотя прислушиваться ему стоило к завываниям, исходившим от лестницы, он решил прислушаться к Ульяне.

Мудрость и Ульяна редко оказывались в одной комнате, этот момент стоил самого пристального внимания, которое Антипий только был способен предложить.

К тому же Пешкова была старше, ее жизненный опыт был куда обширнее, даже если по слухам он весь состоял преимущественно из неудачных свиданий, и наконец – Антипий не хотел с ней спорить, потому что всегда, когда им случалось пересекаться, а с тем, что они работали вместе, это случалось часто, он не мог отделаться от липкого, пронизывающего до костей чувства вины.

Потому что даже если никто не говорил об этом вслух, даже если Ульяна никогда не винила его, даже если целый мир был готов признать, что в случившемся пять лет назад не было вины Антипия, что это был несчастный случай, несчастливое стечение обстоятельств, неудача, и таких неудач в жизни каждого охотника жандармерии было не счесть, даже так – Антипий не мог забыть о том, что в тот момент, когда все случилось, он просто стоял.

Волосы на затылке у Антипия от одних только воспоминаний встали дыбом.

Ноги охватил озноб, а пальцы рук мелко задрожали.

– Того, что я скоро умру? – предположил он.

Он был ужасно суеверным человеком.

Он бы ни за что в жизни не пнул черного кота и не прихлопнул паука.

– Того, что человек, который выписал тебе очки, купил диплом в подпольной типографии.

Однако – на людей это параноидальное благоговение не распространялось.

– Ты выписала мне очки, – хмуро указал он.

– Ну так в том-то и дело, Антиша, в том-то и дело, – вздохнула Ульяна, мелко прищурившись на сгустившуюся под третьей ступенькой тьму и поудобнее перехватив осиновый прут, который в теории должен был с одного удара возвращать призраков на истинный путь посмертного упокоения, а на деле скорее всего был способен разве что вернуть Антипия во времена его второго курса, когда он гостил у Пешковых, по неосторожности завернул не в тот флигель, и его новому другу только чудом удалось спасти его от разъяренного зеркального духа, а гораздо позднее от нагоняя.