Последний жрец. Том III

Все равно что-нибудь всплывает. Не оценки, так поведение. Не поведение, так директор спалил, как ты куришь с пацанами за углом или классная учуяла от тебя запах сигарет. А если не куришь и не курил — значит матерился. Пусть и один раз за все полгода, но именно в тот момент, когда ты сообщал о сексуальной ориентации одноклассника, который пнул тебя по заднице грязным ботинком, мимо проходила завуч. Ну и все, ты главный матершинник на параллели, и родительский гнев неминуем.

Вот я чувствовал себя примерно так. Сидит Кай за своим столом, рядом со мной — Лу, Вилы де Шонц не видно, а значит, что беседа у нас будет в «узком семейном кругу», от чего легче не становилось.

— Ну и? — не выдержал я и нарушил стоящее в комнате молчание.

Король наконец-то оторвался от бумаг и посмотрел на меня каким-то виноватым взглядом. Мол, «ты был хорошим человеком, мне очень жаль». Этот взгляд мне не понравился от слова «совсем», но я уже чувствовал, что возить лицом по земле меня будет не Фотен, а Лу. И вот это было в разы хуже, так как я даже не мог представить, за что именно, а главное, почему в присутствии короля? Все возможные конфликты между мной и богиней касались только нас двоих, и держащий во время нашей ссоры свечку Кай Фотен был как минимум аномалией.

— Антон, пока ты был без сознания, мне пришлось пообщаться с Лу, откровенно пообщаться.

Между лопаток похолодело, а богиня бросила на меня гневный взгляд.

«Твою дивизию, неужели…»

— Да, ты ему выболтал. Обо мне, о себе, о нашем деле. Все, — каждое слово, которое богиня будто выплевывала, падало на пол свинцовой тяжестью.

Я уставился на короля, с единственно доступным мне сейчас выражением лица: «А СО МНОЙ СНАЧАЛА ПОГОВОРИТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ?!» Монарх сделал вид, что ему немного стыдно за такую подставу, после чего продолжил:

— Короче, ты был не в кондиции в тот вечер, когда отмечал какую-то годовщину, которая, как выяснилось — годовщина вашего путешествия, — обтекаемо сказал король.

Я быстро скользнул по сознанию монарха, наблюдая его поверхностные мысли.

Мне надо понимать, что именно Кай Фотен узнал от моего пьяного тела тем вечером. Если я рассказал, что из технологического мира, который ушел далеко вперед, меня даже слушать не будут — посадят в клетку и заставят чертить-рисовать, вспоминать все, что знаю. А что я знаю? Вроде, и не знаю ничего, а с другой стороны — даже концепция парового котла или перегонного куба может стать тут откровением.

Но, к моему удивлению, ничего такого в мыслях Фотена я не уловил.