Королевская кровь-6. Тёмное наследие

Потому я и не уничтожил нападавших, что они были правы — по сути, не по чести. По чести они должны были служить Полине, пока я не умер, но кто мог подумать, что существует спасение? Встань. Мне не за что тебя винить. Только себя.

Свенсен поднялся, взглянул на хмурого короля.

— Что ты будешь теперь делать? — спросил он. — Что я могу сделать для тебя?

— Сейчас — к жене, — сообщил Демьян. — Ночь буду с ней, а завтра отвезешь меня к Тайкахе. Хочу поговорить с ним.

Эту ночь он не спал — слушал биение сердца и сиплое дыхание своей медведицы, устроившись рядом и глядя на мерцающую поверхность пруда, мягко тыкал ее носом, когда она начинала едва слышно поскуливать, подпихивал к пасти мясо.

Наутро силой напоил ее водой с медом, залечил укусы на себе и улетел в тундру.

Старый шаман на морозе, при свете короткого дня — еще немного на север, и начнется долгая полярная ночь, — под трепещущими занавесями северного сияния свежевал оленя. И на запах крови прибежали и крутившиеся неподалеку волки, чующие силу старого человека и не смевшие приближаться, и пушистые юркие песцы, и остроносые тявкающие лисы, которые задирали мордочки и жадно нюхали воздух.

Бермонту и самому был приятен запах свежей крови, но пришел он не за этим. Демьян сел на снег, скрестив ноги и ожидая, пока старик закончит свое дело. Тот только покосился на него, срезая острым лезвием куски мяса и выкладывая их на свежеснятую шкуру — замерзнет, вымерзнет, вкусно будет.

Долго шаман орудовал ножом. Кинул потроха подбежавшим хищникам, цыкнул на них, начавших жадную возню с рычанием, — и зверье послушалось, стало есть чинно, не огрызаясь и не пытаясь утащить кусок побольше.

Выломал пару ребер со свежатиной, сел перед королем на снег, отдал одно ему измазанными в крови пальцами, сам вгрызся в другое.

Некоторое время мужчины молча ели. Затем умылись снегом — тот окрасился в розовый, кровавый. Тайкахе требовательно протянул руку, и Демьян отдал ему обглоданное ребро. Шаман несколько минут всматривался в него, вслушивался, и лицо старика с красными разводами казалось даже жутковатым.

— Великий Медведь сердится, — скрипуче сказал он наконец.

— Это я чую, — тяжело ответил Демьян, — поэтому и хочу узнать всё, что ты можешь мне сказать, прежде чем идти за помощью.

— Лапа у него тяжелая, — шаман искоса, прищурившись, взглянул на короля. — Обождал бы.

— Переживу, — Демьян погладил по шкурке подбежавшего лисенка, и тот быстро-быстро стал облизывать его пальцы.