Последняя песня упавшей звезды

Хотя бы малые крохи. Надеялся, верил, но… Артур вдохнул прохладный воздух полной грудью и шагнул навстречу неизвестности.

Его дом был таким же, каким помнил его Арт: невысокая изгородь вокруг. Летом она вся увита матушкиными любимыми розами. За ней – одноэтажный белый домик, окруженный садом. Сейчас ни одно окно не светилось. Еще бы! Все же час ранний. Арт решительно направился к дому, просунул руку в скрытую от чужих глаз нишу у окна, нащупал ключ. Руки подрагивали, и ключ никак не желал попадать в замок. Затем все-таки попал, дважды со скрипом провернулся, будто кто-то мешал, но все-таки дверь со щелчком отворилась.

Изнутри пахнуло сыростью. Жилые дома так не пахнут. Тем более в такое время года должен гореть камин, а кухарка всегда вставала рано и готовила завтрак. Но мать могла отказаться от прислуги, однако не от тепла. Артур вошел в дом, уже понимая, что он пуст. Однако громко позвал:

- Мама!

Тишина… Половицы скрипели под его неуверенными шагами. Арт порылся в мешке, нашел огниво, зажег светильник.

Старые обои местами отстали от стен, на мебели лежал слой пыли. Артур тут же прикрыл ставни, чтобы снаружи никто не заметил огня, и пошел дальше. Толкнул двери в комнату прислуги – пусто. Никаких вещей, ничего, что намекало бы на присутствие человека. Так же пусто было и в гостиной.

Комната матери встречала его зашторенными окнами, кроватью без постельного белья, раскрытыми сундуками, в которых валялась какая-то труха. Здесь давно никто не жил, очень давно. Не год и не два. Сколько? Не у кого было спросить.

На стене висел его портрет в форме военной академии – единственный, который вообще существовал. Матушка уговорила, а Артур не хотел. Ему казалось: зачем? Глупости все это. Вот же он сам, а портрет – картинка, бессмыслица, безделица. И вот теперь никого здесь нет, а картина так и висит, взирая на вернувшегося странника чужим взглядом. И почему-то по спине Арта пробежали мурашки.

- Ничего, - сказал он вслух, чтобы развеять тишину. – Утром наведаюсь к Лорис, уж она-то расскажет, где матушка.

Или лучше к Уолту. Да, так надежнее.

Из спальни матери Арт перешел в свою комнату. Тоже пыль и запустение, раскрытые шкафы. Кто-то обыскивал дом. Иначе чем объяснить распахнутые и перекошенные дверцы? Никаких следов – люди тут были очень давно, и пыль покрывала пол ровным слоем. Кровать без подушек, перины. Только остов. В шкафу осталась та самая форма, которая была на портрете: светло-синяя, с золотыми пуговицами. Первая форма солдата, вчерашнего курсанта.