Живые нити

Что там правительство говорит? – ответил второй голос, высокий и молодой.

Дверь на кухню отворилась, и внутрь зашли две женщины в рабочих платьях. Дина, в последний момент нырнувшая под стол, вжалась в стену, надеясь, что её не заметят.

– Муж всю неделю вечера проводит у Парламента. А результат-то какой? Сказок каких-то рассказали, а долги по зарплатам все равно не выплатили…

– Где твоя сумка-то? Не хочется по темени до дома добираться.

– Да ищу я, где-то тут была, – две ноги в чулках и туфлях на низком каблуке подошли так близко, что Дина боялась вздохнуть лишний раз.

– Они говорят, что Центральный банк ограбили, поэтому денег нету. Но что-то не верю я этим прихлебалам. Сколько вор мог унести на своих двоих? Не было ничего в их хранилищах.

– Криииизис, – передразнила вторая. – А детишек мне чем кормить? Банкирские-то дети поди от голода не плачут… А что тут варится на ночь глядя?

Дина обомлела, быстро соображая, как спасти свое варево, не произнеся ни звука.

– Вы что тут делаете вообще? – из двери показались сапоги конюха.

– Шли бы по домам. А ты руки от котла убери, не про тебя стоит.

– Варишь супчик на романтический ужин с кобылкой? – расхохоталась женщина так зычно, что стол задрожал. – Всё, нашла я сумку, уже уходим.

– Чтоб у тебя эту сумку сперли, – буркнул конюх. – Госпожа, вы где?

Дина вылезла из-под стола, отряхнула колени и посмотрела на него так выразительно, как только смогла.

– Откуда я знал, что эти клуши вернутся? – конюх говорил, будто выплевывая слова. – Сколько вам тут?

Дина показала три пальца, намекая на три часа.

– Ну я тогда снаружи подежурю на всякий случай.

“Он тут и живет что ли?” – без особого любопытства подумала она. Мысль о конюхе тут же выветрилась из рассеянной от усталости головы. Она притулилась на стуле у стены и продолжила вязать.

* * *

Принесенные Лейлой нитки быстро кончились – их не хватило на целый рукав. Дина, хоть и потратила две ночи на подготовку крапивной кудели, надеялась, что обойдется. Увы, пришлось убить еще полдня на вычесывание пряжи, а потом на прядение нити.

И хотя на вычесывание ушла куча сил и времени, больше всего Дину раздражало ручное веретено. Она встала ногами на диванчик, чтобы нить, обрабатываемая веретеном за раз, была длиннее её роста, но всё равно это было долго и неудобно. Но руки знали, что делают: раскручивали веретено, тянули тоненькую ниточку из большого белого мотка с легкой прозеленью. На этом этапе кудель из крапивы мало чем отличалась от простой шерсти.