Живые нити

Троих сыновей Волка, напавших на следователей, временно перевезут в тюремный блок за городом – если вы нас обманете, то они поедут на каторгу, я лично выберу самую отвратительную.

– Он нас кинет, – буркнул Руфин уверенно. В руке он держал небольшой карманный нож, входящий в стандартный набор следователя. Полностью стальной, он выглядел прочным, но Руфин задумчиво гнул его во все стороны, складывал пополам посреди лезвия, выпрямлял кончиками пальцев. Следователь всегда заигрывал с легкой бытовой магией, когда думал о чем-то: сейчас он определенно забирал мягкость ткани из полицейской формы, в которую был одет, и распространял это свойство на сталь ножа.

Алек скривился, не желая выгораживать сына Волка, но нехотя проговорил:

– Нет, этот трясется над своей репутацией. Он ещё не превратился в большого босса, по типу Эстета, а считает себя главой стаи. И он их не предаст.

– Ну Лиса же подставляет.

– Лис – не стая, – резюмировал Алек, не отрывая взгляда от Янниса. Тот медленно встал и, заметно припадая на левую ногу, вышел из допросной вслед за Варрон.

Алек, глядя на его кособокую походку, подавил злорадную улыбку, но приятное послевкусие осталось.

Они едва успели допить кофе, как капитан вернулась в офис, меряя комнату чеканным, почти военным шагом.

– Зорбас, – бросила она. – Переоденьтесь во что-то незаметное и замаскируйтесь. Едьте на почту, пока она открыта. Красс, сообщите ищейкам, пусть следят. После этого сразу ко мне, обсудим дальнейшие шаги.

Едва проклюнувшееся добродушие мигом рассеялось, Алек смурно кивнул и вышел.

В глубине души ему всегда казалось, что из Руфина получился бы более успешный главный следователь, чем он сам – слишком молодой и недостаточно опытный. Алек сравнивал себя с Варрон и Лукро и понимал: он не отрастил достаточно толстую броню, часто слишком лично воспринимал вещи, иногда недостаточно глубоко копал. Короче, еще учиться и учиться.

Но обидно было всё равно.

Замещающая мазь в этот раз ему не полагалась, поэтому он скривился и наклеил кустистые усы.

Усы видали и лучшие времена, растрепались и кололись, поэтому постоянно хотелось чихать. Ехать на своей машине было нельзя, но Алек сентиментально похлопал её по боку и залез в бардачок. Очки с желтыми стеклами оказались там, небрежно брошенные перед первым визитом в общину Волка. Будто в прошлой жизни. Алек прошел участок насквозь, выскользнул через черный ход. Попетляв во дворах, он вышел на улицу и поймал такси.