Живые нити

– Нет, – она покачала головой. – Просто не уходи. Будешь свидетелем.

“Свидетелем чего?” – хотел узнать он, но не успел. Дверь открыла сиделка: всё та же злая мегера охраняла покой старика, живущего в этом доме.

– Кто пришел так поздно? – без приветствия процедила она, зыркая маленькими яростными глазами. – Господин Гракх никого не принимает, он плохо себя чувствует.

– Простите, но я все равно с ним поговорю, – Дина поднырнула у сиделки подмышкой, и та, запоздало махнув рукой, не успела её поймать.

– Да как вы смеете? Дерзкая девчонка, пошла вон! – взвинтилась сиделка, ринувшись за Диной, но Алек поймал её под локоть.

– Нам очень жаль, – проникновенно сказал он, крепко удерживая вырывающуюся женщину. – Но другого варианта нет. Мы не причиним ему вреда, не бойтесь. Нам нужно всего несколько минут.

Сиделка поджала сухие губы. Вместе они вошли в гостинную, где посреди комнаты замерла Дина. Как и в прошлый визит, создатель Гранулы, господин Гракх, сидел в кресле под пледом и был одет слишком тепло для жаркого августовского вечера.

– Я могу вам чем-то помочь, милая? – спросил Гракх, щурясь. – Мы с вами знакомы?

Незваная гостья сглотнула и произнесла:

– Да. Меня зовут Дина. Дина Дайвари.

Глаза старика, блеклые и уставшие, округлились. Он смотрел на неё снизу вверх, беззвучно открывая рот. Потом по морщинистому лицу потекли слезы – не пару капель, а сразу целый поток, словно прорвало плотину.

– Да вы же его расстраиваете, – пролепетала сиделка, но Алек шикнул на неё, не давая сдвинуться с места.

– Гера, – позвал старик наконец ломким голосом. – Гера, подойди, пожалуйста. Смотри, какая Дина выросла. Красавица настоящая, совсем уже взрослая… Диночка, сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Гера, ты послушай, – сказал он, всхлипнув, губы его задрожали. – Гера, ведь тебе тоже… Тоже могло бы стать двадцать три…

Дина моргнула, и две крупные слезы покатились по её щекам. Она сделала несколько стремительных шагов, упала на колени перед креслом старика и сжала его ладони.

– Господин Гракх, я знаю, что вы не рады мне, – с жаром произнесла она. – Но мне очень нужно знать. Двенадцать лет назад вы с моим дедушкой вели какие-то дела...

Старик моргнул, заливая слезами плед на коленях.

– Я не… помню…

– Я знаю, что это было не специально, – прошептала она, прижимая его руки к груди. – Вы не виноваты в том, что произошло. Виноват мой дед и Эстет, не вы и не я. Но я знаю, что вы что-то сделали.