Живые нити

– Ну что, Сандр, – бармен со скучающим видом притулился рядом, блеснул в темноте волчьими глазами. – Как дела на улице?

– Живем помаленьку. Банк обчистили в центре, слыхал? – Алек цедил сквозь зубы, как и было принято в этом районе. – Стена прям выпала, жуть какая.

– Слыхал, и в самом деле жуть, – подыграл бармен. – Пока у одних людей на хлеб не наскрести, другие забирают чужое. Что ж с банком будет?

– Неведомо. Разберутся как-то. Откуда-то ж в банке берутся деньги, – Алек сверлил его взглядом, чуть сощурившись.

– Повезло кому-то, столько деньжищ. Я б не отказался тоже.

Бармен едва заметно оглянулся.

– Сизый вот каждый вечер у меня околачивается, вчера весь вечер шушукался в углу с каким-то друганом. А сегодня не пришел.

– Не слыхал про такого… – Алек зевнул. – Что за хер?

– Сизого не знаешь? Во даешь. Он лоб здоровый, под два метра.

– А почему Сизый?

– Потому что не бурый и не белый, – бармен отчетливо выделил последние слова.

“Значит все-таки Дом Медведя… но откуда у нас вообще такой уникум завелся?”

– Да как-то не пересекались.

Давно его знаешь?

– Давненько. Да его тут все знают, парень-то заметный. Добрый, в общем-то, нормальный парень.

Алек, “погрев уши”, попытался выловить кроссбридов среди оставшихся посетителей и не нашел никого. Значит, некому неожиданно их подслушать.

– Если он такой добрый и нормальный, – проговорил он одними губами, скрытыми за накладными усами. – То как решился на грабеж?

Бармен потянулся за пустым стаканом и ответил – так же, даже не шепотом, а намеком на шепот:

– А кто их, Эстетских, знает…

После чего скучающей неторопливой походкой ушел на другой конец стойки.

Алек допил препоганое пойло, вытряхнул последние капли в рот – работяги не раскидывались добром. Рассчитался, незаметно докинув сумму, на которую можно было бы купить несколько бутылок коллекционного виски, а не этой дряни. Вышел, не спеша прогуливаясь до дома окольным путем. Чуть пошатывало, но Алек держался.

Эстет – бывший воротила организованной преступности, сейчас якобы ушел на покой, но в Бюро знали наверняка: незаконный оборот Гранулы, оружия и других малоприятных вещей шел через него.

Вернее, конечно, не через него лично, а через целую сеть подсадных уток, но деньги оседали в огромном сейфе на его вилле у моря. И если в молодости, Эстет не гнушался любых, даже самых грязных делишек, сейчас же действовал очень аккуратно, дружил с судьями и чиновниками и не держал рядом дураков.