Живые нити

Когда Дина закончила заправку, была уже глубокая темная ночь – до рассвета оставалось совсем недолго. Она на ходу размяла шею, заправила нитку в челнок и довольно улыбнулась: сейчас будет самое интересное. Дина пустила челнок из правой руки в левую, и первая нить легла в основание будущего полотна. Дина нажала на подножку, и ремизки сместились, перекрещивая нити основы.

Станок издавал особый волшебный звук, успокаивающий и нежный. Шшшшух – челнок летит под нитками из угла в угол. Чик – подножка едва слышно вжимается в пол.

Щелк – перестукивают ремизки вверх-вниз, сменяя друг друга. Тук – уверенным движением Дина прибивает новый ряд, чтобы полотно получилось плотным и ровным. И всё заново.

Утро встретило Дину за работой, принося в музыку её ткацкого станка новые нотки: шуршащие об асфальт колеса машин, голоса рабочих, стук повозок и каблуков. Мастерица, пришедшая на смену, поздоровалась с ней в пустоту: никто не ожидал ответа от артизан за работой.

Когда спину стало прижигать раскочегарившееся солнце, она последний раз пустила челнок с полет и перепроверила длину получившейся ткани.

Ручной станок позволял ткать узкое полотно, поэтому длина отреза должна быть не меньше четырех метров. Дина довольно, но устало кивнула сама себе, срезала ткань со станка и поднялась с табуретки. Спина и шея затекли, но, несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось – от магии оставался приятный шлейф бодрости и удовлетворения, и Дина улыбалась сама себе. Запоздало поздоровавшись с работницей в ответ, она выскользнула из мастерской и спустилась в столовую.

Семья еще не собралась на завтрак, лишь отец сидел за пустым столом, уткнувшись в утреннюю газету. Дина, чуть стесняясь, подошла к нему со спины, обняла за плечи и уткнулась носом в седеющую макушку.

– Прости за истерику, – пробормотала она макушке. – Меня пугает будущее. Я боюсь, что мы не справимся и разоримся.

Напряженные плечи отца чуть расслабились, теплая ладонь накрыла её запястье.

– И я боюсь, – прошептал он в ответ, и в этот момент Дине стало так страшно, что захотелось продолжить истерику.

Она закусила губу, чтобы промолчать, и сильнее прижалась щекой к его затылку. Они замерли так, не рискуя спугнуть хрупкое чувство защищенности и единения. Каспар первый нарушил молчание:

– Я знаю, что Милонос тебе не нравится. Но дай ему шанс. Я ему безоговорочно доверяю.

– Хорошо, – ответила Дина через силу. Она сомневалась, что первое впечатление можно будет исправить. – Он уже пришел?

– Будет здесь после завтрака.