Живые нити

Управляющий дернулся, чтобы вытащить руку, но было поздно: не в силах разорвать визуальный контакт, он замер. Его лицо расслабилось, взгляд стал мутным, потерянным. Тело бескостным мешком осело на стуле, только голова продолжала держаться прямо, словно прикованная к Дининому взгляду.

– Что вы хотите узнать? – едва шевеля ртом, сказал он.

– Мне нужны адреса официантов. Диктуй.

Управляющий начал называть улицы и номера домов, но на четвертом имени застрял.

– Расскажи, что не так с этим человеком, – чувствуя нарастающую нервозность, приказала Дина.

Она записывала буквы на бумагу, не отрывая взгляда от лица управляющего, даже не видя, куда пишет. На улице завыл гудок автомобиля, и она дернулась, но не отвела взгляд.

– Это знакомый моего знакомого, – вяло проговорил Влахос. – В последний момент обычный кандидат не смог. Мне посоветовал его как толкового парня. Он только что приехал в город и искал работу официантом. Говорили, что у него большой опыт. Адреса нет, только мотель, где он жил.

– Диктуй.

Записав название не глядя, она отпустила его руку. По лицу Влахоса потекла струйка пота, глаза закатились, голова опрокинулась назад. Дина подскочила со стула и бросилась к чайнику. Сорвала перчатки и, придерживая управляющего за плечи, напоила водой.

– Мне что-то поплохело, – пробормотал он. – Молю меня извинить. Вы по какому вопросу?

– О, это подождет, – деревенея, пробормотала она. – Вам бы полежать. Давайте помогу.

– О, не стоит, – лепетал он, кренясь на стуле.

– Я почти в порядке.

Дина, подлезла под его руку – от подмышки расходились мокрые от пота круги – и волоком на дрожащих ногах дотащила его до диванчика у окна. Потом метнулась и поставила рядом чайник с водой.

– Полежите, вам станет лучше через полчаса, – дрожащим голосом сказала она. – И пейте побольше воды. А я… мне пора.

Дина выскочила под слепящее солнце, быстрым шагом обогнула здание и прижалась к стене в тени. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат прохожие.

Руки подрагивали, она тяжело дышала, хватая воздух ртом, в глаза стояли слезы.

“Надеюсь, оно того стоило, о боги”, – в одной руке она сжимала лист бумаги, испещренный каракулями, в другой – две бордовые перчатки. Мысль о бессмысленности этой пытки нагоняла холодной жути. Вспоминать о том, что следователь мог добыть эту информацию без кардинальных мер, не хотелось вовсе.

“Это сдержит слухи”, – успокаивала она саму себя, но получалось плохо.