Восьмая наложница

У нас разделение обязанностей. Можете присоединиться к этому благому начинанию.

– Я, пожалуй, действительно, поспешил с выводами, – немного натянуто улыбнулся мужчина. – Но теперь вижу, что пятый принц – сын своей матери. Вы так разумны и рассудительны, хотя вам нет даже тридцати.

– Госпоже недавно исполнилось двадцать, – шепотом произнёс Шен, склоняясь к принцу и протягивая ему тарелку с мясной кашей.

Печально, конечно, что я ещё и выгляжу старше своих лет. Однако, с такой генетикой и жизнью это не удивительно.

– Сколько? – Киан аж на ноги подскочил, роняя свой ужин.

На лице шок, неверие и, кажется, ужас. – Сколько?

– Двадцать, – подтверждаю я сей прискорбный факт. В моём мире мне было бы сейчас двадцать три. Но тут в году почти на шестьдесят дней больше. И считать надо так, как привыкли местные.

– Сколько вам было лет, когда вы вошли в Золотой Город?

– Почти четырнадцать.

– То есть тринадцать? – в голосе Киана слышится металл. Шен и Лей реагировали, примерно, так же.

Ну, не принято тут тащить в постель девочек моложе семнадцати.

В шестнадцать – это ещё хоть как-то приемлемо, при большой взаимной любви. Но в тринадцать... Такое считается извращением. По ряду вполне объективных причин. Таких, как физическое здоровье девушек. Ведь никто не будет спорить, что подростковые беременности могут быть крайне опасны, даже при наличии магов-целителей.

Пойти в этом возрасте в услужение можно. Многие девушки из бедных семей делают так, чтобы накопить на приданное. Но стать служанкой в гареме – не то же самое, что наложницей.

– Я прошу прощения, – произнёс мужчина сдавленно.

– За что? Это же не вы спали со мной.

После этих слов Киан залился краской. Какой нежный! У нас даже Ая так не реагирует. Хотя, первое время, конечно, и краснела, и бледнела. Но с кем поведёшься... потом у нее стыдливости поубавилось.

– Может быть заварить чая? – дипломатичный Лей, как всегда, старается разрядить обстановку.

– Нет. Благодарю. Мне нужно подумать в тишине. – принц Киан снова надевает на себя маску высокого достоинства и выходит из нашего шатра.

– И зачем это представление? – Лей не выказывает никаких эмоций. Привык уже к нашим странностям? Или окончательно познал дзен?

– Господин имеет право знать возраст о матери своего любимого племянника. Я лишь озвучил его. – голос Шена, наоборот, дерзок и насмешлив, но главное он говорит, даже не шёпотом, а одними губами. – Он слишком много думает о том, что Джин отличается от обычных детей. Это его нервирует и немного пугает.