Восьмая наложница

Я же сам слышал, как он сегодня волны считал. Когда на мачте сидел. До двух тысяч дошёл. А утром книгу читал, когда вы ещё отдыхать изволили.

– Принц должен...

– Шен, – решила урезонить я друга. – Ты же не хуже меня понимаешь, что его сейчас бесполезно за книжки сажать. Пока ему самому не надоест бегать по кораблю, скакать по мачтам и плавать, ты от него ничего не добьёшься. Он обидится, что ты лишил его забавы и начнёт саботировать занятия. И что толку? Лишь испортишь всем настроение.

– А если не надоест? – Шен иногда бывает ещё более упёртым, чем Лисёнок.

– Значит, все шестнадцать дней нашего путешествия на корабле он будет бегать, прыгать и плавать. Но, что-то мне подсказывает, он успокоится раньше. Если сейчас оставить его в покое. Для ребёнка запретное обладает невероятной привлекательностью. То же, что "вредные" взрослые и не думают запрещать, быстро приедается.

– Вы думаете, что все шестнадцать дней он так и будет носиться по кораблю, словно заведённый? – уловил суть друг.

– Да. Но дня через два вспомнит о том, что он – хороший мальчик и должен учиться, чтобы не расстраивать любимого наставника.

Поэтому вернётся к чтению и письму по утрам. А, вот, арифметикой, скорее всего, будет заниматься сидя на мачте. Кстати, если тебе делать совершенно нечего и присутствует дикое желание причинить воспитаннику немного добра, можешь вытащить его из воды, накормить, а за обедом рассказать про рыб, обитающих в здешних водах.

Особого протеста у Джина это вызвать не должно. Это сейчас, на адреналине он не чувствует ни голода, ни усталости.

Но стоит ему вспомнить, что завтрак был давно, от тарелки его будет очень непросто оттащить.

А Шен умеет рассказывать интересно даже самые скучные вещи. Так что обед пройдет спокойно.

Но одного я не ожидала. Что лекция о рыбах плавно перерастёт в рыбалку. И ради этакого шоу Киан прикажет спустить паруса.

Джин закрепил полотняный мешок на верёвочной лестнице возле воды и с кинжалом отправился охотиться на морских обитателей.

Сначала он замирал, словно бы сливаясь с водой.

А потом резко, нырял, а через пару мгновений снимал с кинжала толстую рыбину. Всякий раз разную. Иногда интересовался, как она называется. Описывал хвост, плавники и рисунок чешуи. Иногда ему отвечал Шен, но чаще моряки, высыпавшие на палубу и радостным свистом встречающие каждую новую удачу юного принца.

– Ну, чисто, заярский дикий кот, – восхищались они проворством и ловкостью своего принца.

От этого мелкий, просто, млел.