Восьмая наложница

Существовало поверье, что имя может накликать беду.

Да, именно, имя. Не холодные пелёнки зимой. Ни откровенный саботаж целителей. Ни козни жителей гарема, где не слишком рады детям от других наложниц.

Это же так удобно -- прикрыть халатность и злой умысел суеверием.

На следующий день мой дворец посетил Император в сопровождении своей матери. Одна из старых традиций обязывала их сделать это.

И если Императрицабыла благодушна и всячески демонстрировала доброе расположение, то сын неба, явно, тяготился этим визитом. Он едва взглянул на своего сына.

Сказал, что мне даруется второй ранг с правом выбрать одинадцать слуг и повышением жалования. А так же вручил сундучок, наполненный голубым жемчугом.

-- Дочь моя, чего бы ты делала в этот радостный день? -- ласково спросила Императрица. Это была ещё одна традиция. От меня ждали ритуальной фразы: "Я жела продолжать свое служение Императору". Но был ещё один вариант:

-- Я хочу посвятить свою жизнь служению продолжению великого рода Акинара -- пятому принцу. Я прошу освободить меня от служения Императору.

Конечно, такого финта ушами от меня никто не ждал. Шаг этот не находил понимания у присутствующих. Как можно отказаться от постели повелителя? Несколько детей служат страховкой твоего высокого положения. Даже, если кто-то из них умрёт, не страшно. Даже, если умрут все, останется шанс родить еще и снова возвыситься.

Я же, своими руками, закапываю эту возможность.

Исао Акинара злится. Это чувствуется по ледяному взгляду и свистящему дыханию.

Как же. Он же не успел наиграться, сломать и выбросить игрушку, которая слишком быстро выскользнула у него из рук.

-- Дозволяю, -- цедит он сквозь зубы. -- Всё равно, женщина с такой непримечательной внешностью не достойна служить мне. Как печально, что это дитя унаследовало так мало моих благородных черт.

Я про себя усмехнулась. Было бы о чём жалеть. Внешность у Императора так себе. Поставь его прямо сейчас рядом с прародителем в его истинном облике, и он будет смотреться, как мышь рядом с тигром.

-- Император мудр, -- отвечаю смиренно.

Нет, не в надежде смирить его гнев. Но зачем нарываться лишний раз?

-- Я не желаю давать имя пятому принцу. Матушка, пойдёмте. Пусть эта женщина сама выберет имя, которое должно принести счастье моему сыну. Если же выбором своим она накликает беду, накажу её. Велю сжечь заживо на погребальном костре этого принца.

Кланяюсь, пряча глаза. Моя ненависть его всё равно не сожжёт, а демонстрировать истинные чувства пока что небезопасно.