Восьмая наложница

Тут, конечно, было не принято до неузнаваемости разрисовывать лица, но растительная косметика распространена, достаточно, широко. Пудра. Помада. Духи. Тени для век.

Сегодня я должна выглядеть жалкой.

Чтобы гнев главы гарема обрушился на головы других.

Императрица сегодня находилась в дурном расположении духа. Это было заметно по капризному выражению на холёном лице и нервным движениям рук.

Я старалась не отсвечивать, прятала глаза и притворялась предметом мебели. До слов Баолинь:

– Матушка, что нам делать? Наш господин в ярости.

Сестра Мейлин оскорбила его. Как такая дерзкая и невоспитанная женщина будет растить принца? Не лучше ли передать его более достойной?

– Прошу императрицу простить, что говорю без разрешения, – я поднимаюсь со своего стула и становлюсь на колени перед Императрицей, изо всех сил притворяясь смиренной. – Я сожалею, что разозлила моего господина. Но у меня не было выбора. Вина же в произошедшем лежит лишь на той, что сейчас бросает незаслуженные упрёки. Роды у меня начались, когда я гуляла возле ее дворца.

Мне было так страшно и больно. Ведь это мои первые роды. Я умоляла сестру помочь мне. Но она даже не послала кого-нибудь из слуг к целителям.

– Я послала, но их не было, – отмахнулась от меня девушка.

– Матушка, рассудите нас. Разве не должна она была пойти к сестре Шанэ? Слуг во дворец Весенней тишины не пускали. Но кто бы посмел остановить наложницу Императора? Разве не могла она сообщить об этом вам? Почему Баолинь не сделала ничего? Прошло много мучительных часов.

Помощи не было. Со мной оставались лишь мои слуги. И я пообещала Великой Матери: если у меня родится здоровое дитя, то буду жить тихо и скромно, отдавая всю себя ребёнку, и не искать внимания Императора. Богиня ответила на мою молитву. Я не могу не исполнить этот обет.

– Баолинь проявила небрежность и легкомыслие, – произнесла Императрица холодно. – Я подумаю над её наказанием.

Ну, уж нет. Мне надо эту особу нейтрализовать, хотя бы на какое-то время. Поэтому продолжаю давить.

– Не хотела говорить, чтобы не расстраивать вас, но не могу больше скрывать горькую правду.

У этой женщины давно был злой умысел. Она хотела, чтобы Император отдал ей моё дитя. Ведь ей за столько лет не удалось забеременеть. Об этом давно ходили слухи. И даже сегодня Баолинь заговорила об этом. Моя смерть была ей выгодна. Поэтому она и не спешила звать ко мне целителей. Только моя смерть могла закончиться ещё и смертью пятого принца.

Последние слова повисли в воздухе.