Восьмая наложница

Батюшка попытался родителям объяснить, что не черти тут виноваты, а психическая болезнь девочки. Что молитвы – это хорошо и замечательно, но только, если вместе с таблетками идут, а не вместо. За что был этой троицей, едва ли не бит.

А через месяц Тайка умерла. Вышла зимой на улицу босиком, в одной ночной рубашке и уснула в сугробе рядом с берёзкой.

Так что радужных фантазий о большой и счастливой семье у меня давно нет. Да и замуж не сильно-то хотелось. Любовь, ведь, как известно, зла. Козлов много. А принцев на всех не напасёшься.

Но одиночество в радость, когда ты его сама выбираешь. А тут выбор был сделан за меня. И это вызывало яростный протест.

– Сам образ жизни Исао не позволит прожить ему сколько-нибудь долго, – сказал Ниэлон Акинара, подходя ко мне со спины. Я вздрогнула и резко обернулась. Мужчина улыбнулся. Сейчас он был в истинном своём облике, а, значит, никого поблизости нет.

– Добрый день.

– Ты сейчас печалишься о пустом, дитя.

– Мне обещали свободу. Но чем больше я узнаю об этом мире, тем отчётливее понимаю, что ее для меня, попросту, нет.

– Ее нет ни для кого, – мужчина подошёл ближе и по-отечески положил мне руку на плечо. – Даже, для богов. Но не отсутствие свободы гнетёт тебя. Ты хочешь любви, как хочет ее любая юная душа.

– Мы желаем того, что нам недоступно. Хочу чувствовать тепло любимого человека. Хочу купаться в нежности. Хочу с ним говорить о всяких пустяках. Или молчать. Но я слишком эгоистична, чтобы, просто, любить. Мне нужна хотя бы надежда на взаимность.

– Ты сейчас мне до боли напоминаешь одного юного принца. В семнадцать он рассуждал точно так же. А потом... с ним случилось много плохого. И Киан решил, что лучше никого не любить, чем раз за разом испытывать боль потери. Только, это решение не принесло ему желанного покоя. Этот ребёнок сейчас горит в огне собственных мыслей и сожалений. Но я надеюсь, однажды он сможет погасить то безжалостное пламя в своей душе и дать любви ещё хотя бы один шанс.

Глава 18

Больше, чем вышивать, я ненавижу лишь рисовать. Но к этому изящному искусству у меня есть некоторая склонность. В связи с чем, мне вменили в обязанность копирование иллюстраций.

Не переписывание исторических хроник, и то – радость. Хотя, я часто читаю вслух, а Лей записывает.

У нас крошечный бизнес по изготовлению редких книг. Всё началось ещё пять лет назад, когда Шен учил меня чтению и письму.