Восьмая наложница

Наложницы в ярких платьях, напоминали экзотических птичек. Даже мне пришлось сменить простое платье на карминовый шелк. Императрица на утреннем приветствии строго указала, как нам следует приветствовать принца Киана. Она вещала долго, путано и аллегорично. В переводе на человеческий язык: младший сын ее почившего господина должен сдохнуть от зависти при виде нас.

Какое-то время здесь присутствовали маленькая принцесса и все четверо принцев. Однако, младенцев унесли сразу же, как дядя на них посмотрел. Но старшие остались рядом с матерями.

Исао посадил брата по левую руку от себя и благожелательно рассказывал ему о том, что мужчина пропустил, находясь на службе. Но разговор о бесчисленных смертях своих детей он, ожидаемо, решил пропустить, сконцентрировавшись на приятном. То есть на том, как прекрасно иметь столько женщин, днём и ночью готовых служить ему.

Император рассказывал о каждой. Конечно, сначала речь шла о любимицах: Сян, Шанэ, Инэр, Эйран и Баолин. Последняя совсем недавно вернула себе расположение господина и жаждала отомстить мне за всю боль и унижения, что она претерпела.

Простая мысль о том, что стоило вести себя более разумно, не пытаясь пакостить беременной сопернице, прошла мимо ее сознания. А жаль.

Исао не забыл даже обо мне:

– Это Мейлин. Моя восьмая наложница. Эту женщину даровала моему гарему Великая Мать. Видишь золотые рисунки на ее лице и руках? Знак богини. Мейлин, конечно, имеет внешность, не слишком соответствующую канонам красоты, но она родила мне сына.

Поэтому я милостиво позволяю ей оставаться моей наложницей.

Далее Император вещал о достоинствах своих любимых сыновей. О том, как они умны, воспитаны и великодушны. Про Джина этот "прекрасный" отец сказал лишь пару слов. Кажется что-то о том, что этот ребёнок почтителен, но таланты свои пока не проявил.

Тем временем нам принесли чай и миндальные пирожные. На что мой сын отреагировал, нервно принюхиваясь:

– Не ешь, – шепнул он, прячась за белой фарфоровой гайванью, расписанной причудливыми цветами.

– С ними что-то не так.

Я едва заметно кивнула. Джин взял пирожное. Откусил небольшой кусочек и вернул его на тарелку, скорчив недовольную рожицу. Мол, невкусно.

– Яд, – подтвердил он мои опасения.

– Ты в порядке?

– Да. Но ты не ешь.

Лисёнок достаточно много проводил времени с Леем, а тот очень боялся, что любопытный подопечный решит попробовать на вкус содержимое его шкафов. Поэтому мелкий уже в три года знал, все об отравлениях и их последствиях.