Восьмая наложница

– Ну, что ты? Кто бы посмел тронуть пятого принца? Я лишь приказала проучить наглого слугу.

Да, как-то навредить принцу... особенно, сейчас, мог решиться только безумец. Но для того, чтобы в душе ребёнка что-то надломилось, достаточно, оказаться в ситуации, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы защитить близкого человека.

– Если я узнаю, что твои слуги, хоть пальцем, прикоснулись к пятому принцу, ты пожалеешь, что родилась на свет.

Ты пожалеешь об этом в любом случае, Баолинь.

Шен об этом позаботится.

Потому, что он не может, не имеет права умереть.

Но бояться тебе стоит, в первую очередь, моего Лисёнка. Когда вы встретитесь в следующий раз, юный принц станет старше и сильнее. Мой ребёнок не забывает добра. Но и зло помнит отлично.

Нет, такого он этой дуре не простит. У Джиндзиро нет отца. Император родителем лишь номинально. И в отцах пятого принца лишь числится.

Я даже, не уверена, что Исао помнит его имя. Лей и Шен искренне старались окружить воспитанника любовью и заботой, тогда, как хозяин Золотого Города за все эти годы не провёл с ним и десятка минут.

Не сказала бы, что мелкий так уж страдал от отсутствия в своей жизни папочки. Но, как раз, потому что у него были Шен, Лей и Ниэлон Акинара. Хотя, последний старался не вмешиваться в жизнь моего принца слишком уж активно.

Впрочем, Баолинь сама творит свою судьбу, думая, что построит счастье на боли окружающих.

Конечно, кому-то сходят с рук все пакости. Та же Императрица – отличный пример такого везения.

Лишь Богине известно, сколько крови на руках хозяйки гарема, а ничего. Живёт и здравствует. Никто ее к ответу призвать не может.

Вера в справедливый мир – не что иное, как когнитивное искажение. Люди далеко не всегда получают то, чего заслуживают. Чаще даже всё происходит с точностью до наоборот. Но это не тот случай.

Я развернулась и пошла во дворец Белых Лилий – место, которое было моим домом почти шесть лет. Бежать не было смысла. В местной обуви, у меня получится, скорее упасть и сломать себе что-нибудь, чем добраться скорее.

Шен лежал на столе в кухне. А на полу валялся Лей. Рия с Аей деловито вытирали пол от крови. И даже не плакали. Хотя, глаза у них были красными.

Лисёнок нервно мерил шагами помещения, мешая уборке. Но девочки и не думали возмущаться. Хотя, должны были. Мы с раннего детства приучали Джиндзиро не мешать чужой работе. Глаза у мелкого сияли чистой яростью, в которой вспыхивали искры ледяного безумия.