Я — твоя Кошка

— Продолжай, мне в твоем сне все очень нравится, — пробормотал, носом в волосы мне зарываясь.

— Тебя просто не может здесь быть.

Но настойчивые, жадные, словно кусающие поцелуи явно твердили обратное. Шея, плечо, ниже, ниже. Огненной лавой разгоняется кровь. Ну и пусть. Не хочу просыпаться.

— Я соскучился.

Каково это, забывать совершенно себя от простого мужского прикосновения, полностью в нем растворяясь?

Я узнала.

И теперь забывать не хочу.

Он был рядом, опаляя горячими прикосновениями. Дыханием раскаляя сознание.

Кожа к коже.

Сердце к сердцу.

Расплавлял меня плоскостью тела, заставляя вжиматься в себя, выгибаясь навстречу губам и рукам, таким важным и нужным.

Простительная моя слабость. Я мучительно жаждала её ощутить рядом с тем, чьей главной слабостью, кажется, стала сама.

Он накрывал меня жарким телом, а я так хотела почувствовать эту тяжесть. Быть прочно прижатой к постели и ощущать его груз. Всей собой, на себе и в себе. Хочу захлебнуться в нем, утонуть, лечь на самое дно этих чувств, как вечный камень.

И никогда больше из них не выныривать.

Обняла его, прижимаясь, скользнув ладонями по спине, покрытой рубцами.

Кот громко скрипнул зубами и с меня приподнялся, шипя.

И вот тут я проснулась.

Весь сон с меня будто бы сдернули, как пушистое одеяло, вылив при этом на голову ковшик холодной воды.

— Марк? — я почему-то осипла и отодвинулась, наконец попытавшись рассмотреть со мной лежавшего рядом.

Он громко вздохнул, потом фыркнул.

— Сфинкс. Но этот вопрос ты должна задать несколько раньше.

— Что ты... — хотела спросить, но мне снова не дали, сильной рукой сгребя под горячий и голый бок.

— Мне не спалось, — горячий поцелуй на плече, и мое дыхание снова сбилось.

Хочу так всю жизнь не отрываясь лежать и его просто чувствовать.

— А потом я вспомнил, что вообще-то у нас медовый месяц.

— Спина твоя, ты же... — и когда мне вот так рот закрывают, я против вообще ничего не имею.

Кот умел целоваться. Он так это делал, что весь мир вокруг нас тут же сворачивался в тугой узел его влажных и чувственных губ.

Я ничего больше не видела. Только глаза его, мерцающие в темноте. Не осознавала вообще ничего, только странное, невероятно желание быть испитой до дна, как бутылка хмельного вина. Хочу, чтобы он был мной пьян.

— Я оборотень, — Кот прямо в губы мне прошептал.

И я вдруг поняла, изумившись.

Он шел сюда через весь ночной город, огромным и хищным котом. Бесстрашным хвостатым и голым.

Ко мне.

Для меня.