Таежная месть

Выросший в тайге и не любивший город за его суетливость, Афанасий чувствовал себя среди местных луговин и пойм, в залесенных оврагах, глухих вырубках куда более комфортно, чем иной обыватель перед телевизором на мягком кожаном диване с бутылкой пива в руках. Так что Афоня вряд ли заплутал, просто организовал лабаз в другом месте, позабыв нас предупредить об этом.

Через ветви примятой травы виднелась корова, выставив на обозрение раздувшийся белый живот. До нее было не более полусотни метров, вполне достаточное расстояние для убойного выстрела.

У зверя не было ни единого шанса на спасение, если палить из двух винтовок, так что оставалось только набраться должного терпения.

Время тянулось мучительно медленно, а налетевшие со всей тайги комары просто не давали спасу. Я уже давно определил нехитрую закономерность: чем крупнее медведь, тем дольше ожидание. Чаще всего хозяин тайги являлся в глухую ночь совершенно неожиданно, будто выросшая из ночи тень, и для охотника, утомленного продолжительным ожиданием, представал внезапно.

Так произошло и в этот раз.

Перед самым рассветом, когда рассеивающаяся мгла дала возможность рассмотреть четкие очертания падшего животного, густой черной тенью на поляну вышел медведь. Задрав высоко хищную морду, он принялся принюхиваться, как если бы хотел почувствовать сразу все запахи леса, а потом осторожно, будто бы пробуя земную твердь на прочность, сделал шаг по направлению к корове.

Прошелся вокруг нее, как будто бы примеривался, с какого бока сподручнее рвать тушу, и крепко ударил лапой по вздувшемуся животу.

Медведь стоял боком, весьма удобное положение для смертельного выстрела. Даже медвежий череп вряд ли выдержит тридцатимиллиметровый калибр. У такой пули имеется все необходимое, чтобы поразить наповал самое крупное животное: убойная сила и отличное останавливающее действие. Второго выстрела даже не понадобится.

Аркадий, сняв карабин с предохранителя, изготовился для меткого выстрела.

От небытия медведя отделяло только мгновение. В оптический прицел я увидел крупного матерого зверя, каковой не часто балует своим появлением даже такую глухую местность, как наша, изрезанную оврагами и буреломами. Он являлся порождением первобытных моховых болот, лежащих в самом сердце тайги, и приходил из замшелости лишь затем, чтобы подивить бывалого охотника своими впечатляющими размерами.