Таежная месть

Зверь был настолько ручной и столь непохожий на своих агрессивных сородичей, что его впору было выгуливать на поводке, как какую-нибудь домашнюю собачонку. По рассказам дрессировщика, покладистый характер Джона испортился в тот самый момент, когда зверь вдруг оказался под сводами цирка. Вид праздной и шумной толпы его сильно раздражал. Природная агрессия, видно, прятавшаяся глубоко внутри его мохнатого тела, могла проявиться в самые неподходящие минуты. Однажды он едва не помял акробатку, надумавшую с ним сфотографироваться.

Именно после этого случая его решили определить в зоопарк, где, как рассказывали сотрудники, он вволю поедал свежее мясо и даже заметно прибавил в весе. А иногда на потеху публике, собравшейся у его вольера, перекатывался через голову – единственное, что осталось незабытым после суровой дрессировки в московском цирке.

Так что к цирку с некоторых пор отношение у меня было весьма сложное, но мои ощущения совершенно не отразились на наших отношениях с Николаем, с которым у нас нередко заводились предлинные вечерние разговоры за бутылочкой водки.

– Смотрю я на эту идиллию, и просто зависть берет, – признался дрессировщик, подсаживаясь рядом. – Я своих медведей целыми днями дрессирую. Буквально рядом с ними сплю и ем, всю душу в работу вкладываю, а они на меня, как на злодея, смотрят, а ты с ними только на прогулки выходишь, а они в тебе просто души не чают, лучше всякой собачонки за тобой бегают. Тимофей, может, ты секрет какой-то особый знаешь? Так поделись! Как говорится, за ценой не постою!

– Нет у меня никакого секрета, – отмахнулся я.

 – Медвежата они еще, вот и принимают меня за матуху. Но вот когда подрастут, – я невольно передернул плечами от скверных мыслей, тотчас пришедших на ум, – повстречаться с ними в тайге я бы не пожелал. И тебе не советую…

– О медведях я тоже много знаю… Думаешь, забудут твой кусок хлеба? – с сомнением переспросил Николай, поглядывая за тем, как весело плещутся медвежата.

– И меня забудут, и мой кусок хлеба забудут!

– Вспомнят! – вдруг категорично отвечал Николай. – Чем больше я занимаюсь с медведями, тем больше начинаю осознавать, что они куда умнее, чем мы о них привыкли думать. Мне тут как-то взгрустнулось на днях, с женой немного не поладил…

– Бывает, – посочувствовал я. Вспомнилась Надежда, но это не тот случай, чтобы делиться сокровенным. Очень хотелось верить, что лицо мое в этот момент не изменилось.