Таежная месть

Вскоре медведь нашел медведицу, с которой неизменно наведывался в деревушку, а когда у них появилось трое медвежат, то в деревню они стали приходить на прокорм целым семейством.

Сговорившись, деревенские собрали нехитрый скарб на телеги и навсегда съехали с проклятого места. С тех самых пор в Выселках никто не жил, и прежде крепкие дома обветшали и осыпались. Если кого и можно было найти в этой деревушке, так это дикое зверье, считавшее теперь эту часть района своим домом.

Так что история знает немало случаев, когда медведь-людоед способен держать в страхе всю округу.

* * *

Смеркалось, я вышел на крыльцо.

В вольере, отгороженном от остальной части двора металлическим забором, баловались трое забавных медвежат. Двое, с темно-рыжей лоснящейся шерстью, были одногодками, весьма милые мохнатые создания, каких нередко можно увидеть на новогодних открытках, а третий – пестун. Он был на год постарше, посолиднее, имел чуть более светлый окрас, и я в шутку прозвал его Антошкой. Было в нем что-то от деревенского увальня.

Нередко можно было увидеть, как пестун, обремененный обязанностями няньки, дает непоседам за непослушание крепкого шлепка. Так что в воспитании медвежат он меня очень здорово выручал.

Медвежат я нашел в лесу подле убитой браконьерами медведицы. Возможно, столь же незавидная участь постигла бы и ее приплод, если бы я не пришел на выстрелы. Браконьеры, заслышав звук приближающейся машины, оставили тушу медведицы неразделанной и укатили быстро на своем дорогущем внедорожнике.

Когда я подъехал, медвежата стояли возле трупа матери и, высоко задрав лохматые головы, тихо поскуливали. Мне их было откровенно жаль. Осиротевших медвежат я забрал к себе на заимку, определив в недавно построенный вольер, понимая, что в дикой природе у них практически нет шансов выжить: если их не раздерут волки, охочие до молодого жирного медвежьего мяса, так непременно полакомится родитель. С тех самых пор они проживали в моем вольере, и теперь я им был и за мамку, и за папку, а еще успевал пожурить, как это делает старший, но справедливый дядька.

С медвежатами у меня сложились весьма теплые взаимоотношения, насколько они могут быть у зверя и человека. Веселые, шаловливые, склонные ко всевозможным играм и суетливой беготне, медвежата вызывали умиление у всякого, кто за ними наблюдал. Я не являлся исключением, а потому баловал их, как мог, угощая сахаром, а то и сгущенкой, до которой они были особенно охочи.

Но особенно нравился мне пестун Антошка.