Наука и проклятия

Лишь когда показались пригороды, начальник стражи нарушил молчание:

- Куда сначала, миледи? К вам или к адвокату?

Держался он так легко и непринужденно, словно похищение девиц было для него в порядке вещей. Подумаешь, одной больше, одной меньше!

- Домой, - буркнула я и водитель, ловящий каждое слово, понимающе кивнул.

По стеклам застучали первые - на удивление крупные - капли дождя. В стороне небо прочертила молния.

Из приоткрытого окна тянуло холодком и свежим запахом грозы. Я чуть поежилась - было зябко - но окно закрывать не стала.

Иначе в нос бил запах одеколона моего спутника, и становилось совсем погано.

Что-то я расклеилась… И чуть не взвизгнула, как школьница, когда на плечи легла пропахшая мужчиной ткань.

Донал сидел вполоборота. В тесном салоне ему явно было неудобно - не развернуться толком, даже привстать нельзя, иначе он рисковал протаранить головой крышу.

В одной рубашке он выглядел еще более крупным и пугающим. Как будто он не пиджак снял, а намордник.

- Заберите! - рявкнула я, сбросив теплую ткань.

По голым плечам тут же прошелся ветер, заставив кожу покрыться мурашками.

Он качнул головой и снова набросил на меня свой пиджак.

- Вы замерзли, миледи.

- Не называйте меня так, - попросила я хмуро.

Снова попытаться избавиться от проклятой тряпки? Не сомневаюсь, он опять меня закутает.

- Почему же? - он положил руку на колено, второй опираясь на сиденье авто. - Теперь вы - баронесса Мэлоуэн, а я служу барону.

От этого «служу» веяло горечью.

Зацепил-таки его муженек!

- Действительно, как я могла забыть?

Мой сарказм пропал втуне.

Брюнет чуть подался вперед, вынуждая меня совсем уж откровенно вжаться в угол. Короткие темные волосы, белая полоска старого шрама, хмурый серый взгляд, - все вместе почему-то выглядело устрашающе. Как будто не человек, а готовый к прыжку волк.

Надо бы сказать какую-нибудь колкость, но… Я чувствовала себя испуганным мышонком, над которым нависла откормленная кошачья ряха.

Он поморщился чуть заметно.

Качнулся назад, позволяя мне перевести дух.

- Не надо бояться, миледи. Я не причиню вам зла.

И это настойчивое «миледи» заставило меня взбелениться. Со злости я позабыла недавний страх, даже руки перестали мелко трястись.

- Еще большего зла? - уточнила я язвительно.

- Вы на меня обиделись? - спросил он, кажется, со вполне искренним удивлением.

Во всяком случае, насмешки на его невозмутимом лице я не отыскала, как ни старалась.