Янтарный меч

– Как выглядела женщина?

– Молодая, красивая, – принялись перечислять наперебой кикиморы. – Волосы как кора ивовая, глаза цвета водяники-ягоды. На щеке родинка.

– Нездешняя она, – раздалось сипение. Болотная жижа с хлюпаньем плеснула в стороны, и на кочку вылез старик. Тощий, лысый, темная чешуя сплошь покрывала тело. Глядел он недобро и с опаской. Единственный глаз светился болотной зеленью.

Ярина в пояс поклонилась бункушнику

[7]

. Спросила со всем возможным почтением:

– Как ты понял, дядюшка?

– Повой здешние бабы другой носят.

И на поневе никому из них не пришло бы в голову дубовые листья вышить. – Нечисть, люто ненавидевшая людей, говорила с ней спокойно. Только иногда бункушник скалил острые щучьи зубы. – На селянскую бабу она тоже не больно похожа. Слишком холеная, руки белые.

– Спасибо, дядюшка. – Ярина вновь поклонилась. Бункушник ничего ей сделать не мог, но сердце все равно перехватывало от пронзительного взгляда. – Можете принести в избушку платок? – попросила она.

– Это очень важно.

– Принесем, госпожа.

Бункушник хмыкнул и нырнул обратно. Трясина со звонким чавканьем сомкнулась у него над головой. Сила ожерелья тянула дальше, Ярина не стала противиться, позволила поднять себя в воздух и понести прочь. Хорошо бы жители Чернушек оказались не такими злобными, как селяне из Пожарищ. И хорошо бы застать кого-нибудь в лесу, за опушку ей не выбраться.

После топей чахлая марь сменилась солнечным березняком. Сквозь него и шла дорога, ее Ярина преодолела без труда, надеясь, что край владений лешего придется поближе к деревне.

Лесоруба она увидела сразу. Мелкорослый мужичонка, прохудившийся тулуп висел на нем мешком, а беличья шапка так и норовила наползти на глаза. Он собирал хворост, словно забыв о притороченном к поясу топоре.

Ярина опустилась неподалеку, пытаясь разглядеть лицо и понять, как селянин поведет себя. Но за окладистой бородой и кустистыми бровями ничего было не рассмотреть.

Но попробовать стоило.

– Добрый человек, – откашлялась она, повелев ожерелью сделать себя видимой. – Не скажешь ли…

– А-а-а-а!!! – пискляво заверещал мужик, ничком повалившись на землю. Хорошо хоть стрекача не дал.

– Да ты не бо…

– Чудищи-и-и!!!

– Где? – Ярина растерялась, оглядываясь. А когда повернулась, то встретилась взглядом с мальчишкой, еще не разменявшим и десятка зим. Борода оказалась зачем-то приделанным облезлым собачим хвостом, а брови – паклей.